А пройдясь туда-сюда, провожаемая при этом успокаивающим прям материнским взглядом всё такой же спокойной Зеленодальской, Зеленовежская восстановила дыхание и продолжила:

— Ну а дикарь с пистолем — это ни что иное, как вызов и пощечина нам от Синих. Более ведь кричаще-дикарского оружия и выдумать-то невозможно было. Теперь вот молва пойдет о том, как Зеленичи, кои так носятся со своими ненаглядными дикарями и опекают Пустоши, едва наследницы не лишились от руки одного из них. Молва о том, что распустили мы диких, что один бешеный хорёк вырвался из загона и… ПОЩАДИЛ наследницу Зеленых(задыхаясь от ярости)! Да что там, уже ведь пошла. Там, скажу тебе, всё так переиначили(обреченно вздохнув), что диву просто даёшься. Не спроста это. Я доклад от Зеленохо́лмской читала, только тогда еще понять не могла: откуда ж ноги растут. А оно вон что. Знать, не самые у нас быстрые корабли, раз доклад от дочки позже слухов ко мне попал, — раздраженно подытожила графиня, а чуть подышав и опять успокоившись, продолжила. — Протекторат-то над Пустошами правящий Дом(поёжившись) у нас в раз отберет после такого. Ну и наверняка передаст более достойным(поморщилась). Синего́рская же — спит и видит, как бы под себя перетянуть воздушные камни оттуда. Надо, ой надо было тогда оттеснять Синих от южных границ Пустошей, чтобы, окромя нас, никто с кочевниками сношений не имел! Да и сейчас нужно. Иначе плакали наши корабли без их камней-то.

— Остынь, лапушка. Ты не ответила. Ты уверена, что это не просто, Магия нас всех рассмеши, случайность?

— Проверяем, Розали. Завтра прилетит тот, кто подорожные выдает в Предлесье, а «дикарь» как раз только оттуда и мог попасть в Зеленополье. Тогда-то всё и прояснится, — повинилась за поспешность самая верная из людей главы Зеленого Дома, её сиятельство графиня Люба́ра Зеленовежская.

— Хорошо, Любушка, ступай, а мне розочки нужно рассадить, — до невозможности по родному напутствовала её светлость княгиня Зеленого Дома Розали Зеленодальская, спровадив свою много лет уже как безнадежно влюбленную подругу детства.

Допрос Сутулого, который, дрожа всем телом, спустился-таки с дерева и на негнущихся ногах побрел ко мне, многое прояснил. Очень многое.

Итак, сии пейзане — на самом деле шайка Косого, который сам — месяц как сканал от чего-то инфекционного, судя по тем мерзким симптомам, кои живописал мне плененный Сутулый. Но ребрендинг коллектив лесных тружеников с большой дороги отверг, поэтому занявший вакантную должность Сиплый не отважился на переименование их организации, так как авторитет уже был наработан.