— Какой Пустоши, лысый ты таракан, твои консуматоры устраивают смертоубийство в присутствии её… эм, неважно. А? Усатое ты отродие. Отвечать! — продолжила допрос грозная полногрудая красотка, очаровательно смахнув фиолетовую прядь с глаза.
— Виноват-с, в-ваше… э… Это не мои-с. Тот рыжий: Шрам из Зеленого конца-с. Он со своими держит-с эту часть города и собира… Ой… Мама…-с.
— Продолжай, мне не интересны эти ваши мелочи.
— Бандит он, ваше… эм. Мда. А тот другой — так вообще дикарь какой-то. Вбежал, уселся на лучшее место и давай пожирать глазами мою Нирочку. Наглец. А потом как накинется на мясо, будто бы вечность не ел. Страшный тип. Спаси нас всех Магия, — осенил себя святым кругом взволнованный работник сферы питания, перестав наконец лепить словоерсы там где надо и не надо.
— Это Он! — вдохновенно прошептав, наконец включилась в диалог «её… эм-м, неважно», но в сущности совсем еще девчонка, хоть и с розовыми волосами.
— О-оу-у-ух, — обреченно застонала, закатив глаза и запрокинув голову, ее более деятельная спутница. — Кузина, ну не начинай опять. Хотя… Хм(задумчиво), в чём-то ты права. Не всё тут так просто. Он хоть и вел себя словно обычный дикарь, будто не поняв КТО перед ним, но в действенности нашей маскировки(с раздражением) ты всё же уже имела возможность убедиться. Да и то, что им тут нам было продемонстрировано, говорит о многом. Так что это, я уверена, было всего лишь представление. Вот только мораль сей пьесы меня беспокоит. То, как именно ЭТОТ расправился с той грязью, безусловно намек и послание нашему Дому. Я должна срочно сообщить мама́.
ГЛАВА 3
Ах, путешествие с труппой бродячих артистов. Артисток. Романтика!
Вот только антисанитария. Вон та, чумазенькая, например — ничего такая, но как-то я микробов боюсь. Мда.
Из Зеленополья, кстати, выбрался я вчера совершенно без проблем. Никаких погонь с мигалками не случилось, когда, выскочив из своих придорожных кустов, забрался в проезжавший мимо гужевой транспорт. Попросту вскочил на ходу в скрипящую пеструю кибитку, запряженную парой пятнистых не особо рослых лошадок, ну и, подмигнув толстой русоволосой женщине за вожжами, предложил ей подвезти рыцаря печального образа в его нелёгком странствии.
Правда, грозно поправившая бюст тётя хотела было тут же применить оглоблю по эдакому нахалу, но явленная настойчивым пассажиром «копеечка» распалила в ней приязнь и взбудоражила гостеприимство. Ну а мне(вздохнув) потом пришлось всю дорогу отбиваться от непристойных предложений и навязчивых склонений к всяческим безобразиям с гимнастками и даже одной глотательницей огня.