Основные стоянки в Средиземке для наших кораблей — порты Греции и Черногории. Поскольку Черногория ни больше ни меньше, а объявила Японии войну… В Греции — царица наш человек, поэтому Афины особого внимания на английские вопли про двадцать четыре часа обращать не будут. В Красном море — Джибути, французы тоже сразу поддерживать Лондон не станут, покочевряжутся, в свете идущего сейчас в глубокой тайне англо-французского торга о противодействии немцам и колониальном разделе Африки.

Конечно, англичане вой поднимут нешуточный. Но за те несколько месяцев, которые наши корсары там поработают, до открытых военных демаршей дойти не должно. Я надеюсь. И небескорыстной помощью черногорских братьев-славян не воспользоваться — грех. Надо арендовать у них любую бухту, а в идеале порт Бар. Хотя какой это пока порт? Там всего три нормальных пирса. Причем каменный вообще один. Но не это важно. Главное — мы получим место для стоянки, призового суда и в формально нашей базе, сможем легитимно вооружать свои коммерческие суда, переводя их в состав военного флота.

Кстати, сейчас в западной части Средиземного моря болтается наш фрегат «Генерал-адмирал». Против современных боевых кораблей он практически ноль. А вот поймать пару-тройку купцов вполне способен. Этим мы японцам и их друзьям еще соли на сахар подсыплем, не забыть бы Вадику отписать…

— А ты уверен, что дипломатически это возможно? Что-то не верю я в «легитимность» с нарушением Берлинского трактата. Даже если австрияки, немцы и франки не будут против, как бы вой англосаксов не перешел в снарядный свист. И почему только несколько месяцев?

— Меня крайне волнует период до прохода через Суэц наших подкреплений. Потом — все уже не так важно. А для дипломатии у нас есть Вадик и МИД, в конце концов. Пусть решают.

— Себе же противоречите, господин контр-адмирал. Крейсерская война для островного государства — угроза смертельная, сам же сказал.

— Линейная эскадра вдвое большей численности, чем весь Объединенный флот, — это еще страшнее. Но ты прав, конечно. Поэтому крейсерские операции отряда Вирениуса предстоит особо продумать. Как и наши. И думать серьезно. В этом деле масса подводных камней. Как в переносном смысле, так и в прямом. Почему наш «Богатырь» в бою у Ульсана не участвовал, знаешь хоть?

— Обижаешь. Пикуля и я читал. В туман на камни вылез у мыса Брюса.

— Вот. Желательно, чтобы у нас никто такого не учудил. А туманы тут по весне, как вата.

Петрович не спеша нацедил в стаканы полтора сантиметра коньячного столба и после провозглашения «За тех, кто в море» изрек: