Последний пункт разрешился раньше остальных. Таню я увидел, сидящую на лавочке, возле моего подъезда. Правда узнал я ее с большим трудом.

— Саша! — мне навстречу встала девушка, одетая в какой-то сэконд хэнд и с измазанным, какой-то желтой субстанцией, опухшим лицом.

— Таня? — моему удивлению не было предела.

— Я такая страшная, да? — девушка резко отвернулась, закрыв лицо руками.

— Ты совсем не страшная! — я инстинктивно ухватил Таню за плечи и прижал ее к себе: — Просто я только что думал о тебе, а тут ты, как в сказке.

— Чудище лесное? Не спорь, я знаю, как я выгляжу.

— Хорошо ты выглядишь, а если и есть отдельные недостатки, то завтра –послезавтра от них и следа не останется, я знаю. Я же сам неделю назад, с разбитой вдрызг мордой, в больнице лежал, а сейчас видишь, как новенький.

— Правда? — Таня робко потерлась щекой о мою кисть, лежащую на ее плече.

— Конечно правда. Давай, рассказывай, как у тебя дела? Я же ничего не знаю, вот, как раз собирался тебя разыскивать.

— У меня все плохо. Мы с мамой попали под взрыв на Мосту. Нам еще повезло. До цистерны с топливом, что взорвалась, было много машин, поэтому мы успели убежать. Мне стеклом лицо посекло, но врачи обещают, что шрамов не будет, вернее будут, но очень мелкие, видно почти не будет. А мама грудью о руль ударилась. Я ей говорила, чтобы она пристегнулась, а она сказала, что сейчас за Мостом будет снова досмотр, и не стала пристегиваться. Там топливо, горящее вылилось, но уклон был не очень большой, оно медленно растекалось и, поэтому, многие успели убежать. Я маму вытащила из-за руля и тащила на себе, сколько могла, она сама идти не могла. Машина и все вещи сгорели. Там люди горели, многие из машин не могли вылезти. Там некоторые, на Мосту, вместо трех рядов, в четвертый ряд влезли, и…они просто не смогли двери машин открыть, лезли, кто успел, через опушенные стекла и по крышам машин бежали. Многие подали с крыш…они так кричали! — Таня повернулась ко мне, ткнулась в лицо и глухо, содрогаясь, зарыдала.

Наконец она успокоилась, после чего вырвалась из моих рук и снова отвернулась.

— С мамой то что? — осторожно спросил я, боясь услышать ответ.

— С мамой? С мамой все в порядке. — в голосе Тани зазвучала наигранная веселость: — Мама в больнице, обследуют, прогноз благоприятный.

— А когда выписать обещают?

— Выписать? Не знаю? А куда, куда выписать? — судя по тембру голоса девушки, Таня плавно входила в истерику: — Скажи мне, Саша, куда выписываться? Я пыталась домой попасть — случайно ключи от квартиры в шорты сунула, иначе бы вместе с сумкой пропали, а попасть не смогла. Замочные скважины чем-то залиты, я не смогла ключи никуда сунуть, а на двери красной краской написано — «Шлюхи». Скажи, Саша, ты умный, куда мне маму выписывать?