Чуть дальше, у второго окна на кровати лежал старик. Весь бледный. На лбу блестели капли пота. Судя по внешнему виду, жить ему осталось недолго. Оказать ему помощь нужно в срочном порядке — потом уже будет поздно. А если учесть, в каком недоумении смотрел на него Митрофан Игнатьевич, решать проблему придётся мне. Мой наставник — опытный человек, но он не всегда может вытащить пациента, который уже одной ногой в могиле.
Что ж, похоже, настало время себя проявить! Посмотрим, смогу ли я решить проблему с помощью своей магии.
Внезапно старик вздрогнул, открыл глаза, которые тут же расширились от ужаса. Он указал на меня дрожащим пальцем, а затем прохрипел:
— Ты… ты чудовище! Пришёл в наш мир, чтобы всех нас убить!
Приехали… И что же он имеет ввиду? Он откуда-то смог узнать правду о моём происхождении? Или же на самом деле он указывает на моего наставника, который и вправду по ночам начинает превращаться в чудовище?
Так или иначе мы оба сильно рискуем. Нужно разобраться с этой проблемой.
И срочно!
Поначалу я напрягся после слов больного старика. Он знает, что я из другого мира? Но как он мог об этом узнать? Я ведь никому не рассказывал об этом. Да и в голову ко мне залезть не так-то просто. На ментальные атаки мой магический источник реагирует моментально. Обрывает связь и даёт мне сигнал о неудачном вторжении. Так было пару раз в этом мире, и я это очень хорошо запомнил.
Поэтому все слова старика можно расценивать как бред. Тем более внешние симптомы говорили о многом. Расширившиеся зрачки, озноб, полубезумный взгляд. У него явно галлюцинации. Я первый, на кого он обратил внимание в момент обострения, вот и всё. С тем же успехом он мог обозвать чудовищем собственную дочь.
Сейчас бы его успокоить, а то так долго он не протянет. Я принялся прокручивать в голове все настои, которые успел покидать в свою сумку до отъезда. Мне нужны всего три из них, и я пытался вспомнить, взял ли я их с собой.
Митрофан Игнатьевич в это время вновь взглянул на меня и прошептал на ухо:
— Ему нужно дать успокоительное. Иначе мы его очень скоро потеряем.
— Я тоже так думаю. А потом осмотрим, — кивнул я, принимаясь рыться в лекарской сумке.
— Настя, подойди, пожалуйста, — мой наставник позвал девушку, которая отошла от кровати с беснующимся стариком.
— Что с моим отцом, Митрофан Игнатьевич? — умоляюще взглянула она в глаза моего наставника. — Он будто с ума сошёл.
— У вашего отца галлюцинации, — объяснил Митрофан Игнатьевич. — Сейчас ему нужно успокоиться, иначе сердце не выдержит.
— Клыки! Ядовитые клыки! — продолжал выплёвывать фразы старик, покрасневший как помидор. Он тыкал в мою сторону пальцем, а его глаза чуть ли не вылезали из орбит. — Он сожрёт нас всех! Сожрёт!