До Солонешного они добрались три дня назад и сразу вляпались в неприятности.
По совершенной глупости они потеряли сразу двоих — Светку и Максима.
На окраине деревни их, а может, и не их вовсе, поджидали несколько зомбаков. Отряд. Хорошо организованная группа. До того они не сталкивались с подобным. Только одиночки либо небольшие группы, никак не взаимодействующих между собой особей. Здесь же всё было не так.
Четыре крюкача выскочили из укрытия (под дёрном они, что ли, прятались?) провели слаженную атаку, окружили и почти мгновенно растерзали Максима. Сергей Александрович даже мечом взмахнуть не успел.
Дурында-Светка бросилась на помощь. Ленка уже несколько дней замечала, что между ними с Максимом что-то происходило. И похоже, теперь они, наконец, будут вместе. Где бы ни оказались.
Светку заплевали какой-то слизью две толстые твари. Кожа мгновенно начала слазить с костей, а крик боли и отчаяния долго ещё висел в воздухе и даже снился Ленке в первую ночь.
Зомбаков они убили, но двое из отряда уже не пойдут дальше.
Компания сократилась до четверых: командир, Ленка, Пашка и Вика.
Пашка с Викой держались чуть особняком, особенно после смерти товарищей. Может командиру доверять перестали? Хотя чего не доверять-то, когда Максим со Светкой сами виноваты? Сергей Александрович предупреждал, что нужно быть осторожней, что не стоит отдаляться от группы, и вообще, выстроил неплохой порядок. Но они не слушали. Дурацкий подростковый бунт — не иначе.
Ленке в какой-то степени было жаль командира. Она видела, как после боя он вскрыл тела своих павших, извлёк эссенции. Хоть их с ребятами и попросили отойти, Ленка видела, как блеснули слёзы на глазах командира. Потери он принимал близко к сердцу.
От отца Ленка слышала, что-то о прошлом Сергея Александровича, полагала, что военный опыт и участие в африканской компании, должны были закалить человека. Но закалка и чёрствость, похоже, совсем не одно и то же.
В тот же вечер они дошли до крайнего дома. Он стоял чуть на отшибе, на невысоком пригорке, недалеко от старого кладбища. Зато здесь было тихо.
Одноэтажный дом, скорее изба-пятистенок. Старая, вся из серого от времени кругляка. Грязные от пыли и насекомых немытые окна с резными крашенными в голубой ставнями. Краска давно облезла, но цвет ещё угадывался.
Дверь оказалась вскрытой. Здесь кто-то уже побывал — ничего ценного не осталось. Зато ни на подходах к дому, ни на ближайшей улице не было видно следов мутантов или бойни. Будто бы этим захолустьем даже твари не интересовались.
Во дворе, закрытом высокими деревянными воротами, притаился грузовик. Ржавый, с опрокинутой вперёд безносой кабиной.