Я помедлил, подбирая слова.
— Случилось одно неожиданное знакомство. К яйцу проявил интерес человек из семьи Ротшильдов. Помнишь, я говорил о швейцарском аукционе?
— Помню, — кивнула Алла. — Ты тогда обошёл их по цене и выкупил фамильную реликвию.
— Да, обошёл. А теперь Ротшильд заинтересовался «Сингулярностью».
Видимо, я сказал это мрачнее, чем хотел. Алла забеспокоилась:
— Но это ведь даже хорошо, в какой-то степени?
— Интерес мне льстит, но Константин Филиппович всё равно не продаст это яйцо.
Алла молча кивнула. Улыбка потухла, и она понимала, что я рассказал ей не всё. Но ей хватило такта не устраивать допрос. Она немного помолчала, затем посмотрела мимо экрана.
— Знаешь, мне сегодня особенно хотелось оказаться рядом с тобой. Когда вам начали хлопать…
— Мне тоже тебя не хватало.
Алла провела пальцем по краю чашки и снова улыбнулась.
— Зато запись осталась. И я теперь могу всем показывать, что мой жених впечатлил самого императора Наполеона!
— Только не приписывай все лавры мне. Отец тоже принимал участие в создании.
— Разумеется! Я уже выучила имена всех, кто работал над проектом!
Она рассмеялась, и я вдруг почувствовал, насколько устал за это утро. Захотелось сесть рядом, отобрать у неё остывший чай, выпить его залпом, а потом просто поговорить. Без телефонов, плясок вокруг видеотрансляций и прочего.
— Саша! — негромко позвал отец.
Василий вернулся и показывал мне свой экран. Я попросил Аллу подождать.
Из мастерской прислали фотографию. Несколько человек теснились перед большим монитором. Воронин стоял ближе всех, чуть наклонив голову, будто и отсюда мог проверить отделку. Холмский смотрел поверх его плеча. У края стола осталась чашка с ложкой, которую кто-то так и не успел вынуть.
— Уже звонили, поздравляли, — сказал отец. — Я обещал вечером поговорить со всеми.
— Пришли мне тоже.
Дядя Костя подошёл, разглядел снимок и попросил копию. Затем достал собственный телефон и начал что-то писать. Судя по довольному лицу, вчерашнее обещанные подарки он откладывать не собирался.
* * *
Ранним утром в павильоне ещё было свободно — гости начинали стекаться после десяти. Женщина с папкой сверяла номера витрин, возле стенда Патек сотрудник протирал стекло. У нашей ниши двое посетителей расспрашивали Василия о времени демонстрации.
Для разговора с Ротшильдом нам выделили столик за невысокой перегородкой неподалёку от экспозиции. Отсюда были видны и проход, и край нашей ниши. Дядя Костя заранее распорядился поставить стулья так, чтобы мы с отцом сидели рядом с ним.
Барон пришёл вовремя. Вместе с ним был вчерашний управляющий с тонкой кожаной папкой в руках. Охрана осталась позади. Приблизившись, Ротшильд поздоровался со всеми и задержал взгляд на наших стульях. Впрочем, его это не смутило.