— И кто же заказал подарок у Бюро?
Крылов подождал, пока я подниму глаза.
— Вот это и предстоит установить. Но на этот раз у нас есть с кем работать. Впрочем, не удивлюсь, если имя заказчика и данные карты — подставные.
— Разумеется, особенно если действовал Фома.
Крылов покачал головой.
— Мы не можем быть уверены, что это он.
— Вы записку-то читали? Конечно, это он.
Я откинулся на спинку стула, стараясь унять раздражение. Но злился не на Крылова, а на… Фому. Я знал, как он работал — запутывая следы, оставляя намёки, медленно сводя с ума. И, видимо, Фома не отказал себе в удовольствии поиграть и на этот раз.
Интересно, он просто больной на голову психопат, или у этой игры всё же было рациональное объяснение?
— Французы займутся этим всерьёз? — помолчав, спросил я.
— Мы сообщили, что поздравление связано с возможной угрозой российским подданным во время Всемирной выставки. На такое обращают внимание. Но обещать за них не буду.
Крылов убрал лист в папку.
— Важно и другое. Даже если заказчик окажется во Франции, это ещё не значит, что там находится сам Савельев. А письмо не доказывает, что на вас намеревались напасть именно в опере.
— Ему и не нужно, — отозвался я. — Это — инструмент психического давления, не более.
— Константина Филипповича предупредите, мне не с руки. Он ведёт вашу выставочную часть и должен знать, что происходит. Поездку пока готовьте. Меры сопровождения согласуем отдельно, когда определится полный состав вашей делегации.
Я поднялся.
— Предупрежу. И сообщите, если выяснится что-нибудь новое.
— Непременно. Когда будут проверенные сведения.
Ответ мне не понравился. Но именно за это я и уважал Крылова.
* * *
Дядя Костя ответил почти сразу. Выслушал, попросил прочесть текст поздравления, затем некоторое время молчал.
— Значит, и до вашего вечера добрался. Я свяжусь со своими организаторами. У меня сейчас половина переписки состоит из приглашений поужинать, встретиться и посмотреть частную коллекцию. Будем внимательнее.
Я попросил пока никого самостоятельно не расспрашивать о бюро. Константин Филиппович чуть помедлил.
— Хорошо. В их работу не полезу. А своим объясню, что перемены в программе нужно подтверждать у меня лично. Вы невесту берегите, Александр Васильевич. И, если позволите, дам совет.
— Слушаю.
— Не стоит тащить её в Париж. Мы с вами уже многое повидали, каждый по-своему, но готовы к неприятностям. А вот Алле Михайловне лучше бы поберечь нервную систему.
Я мрачно усмехнулся. Алла была не робкого десятка, но я и сам желал, чтобы деяния Фомы отразились на ней как можно меньше.