— Позвони завтра, — попросила она.
— Конечно. Утром, как проснёшься.
Она покачала головой.
— Я всё равно проснусь рано. И вряд ли рано усну. Не смогу так просто выкинуть из головы тот конверт…
Я обнял её. Алла прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо, и некоторое время стояла неподвижно. Я провёл ладонью по её спине.
В машине мать молчала. Я видел, как отец держит её за руку, и не знал, что сказать.
Ночью мне тоже долго не спалось. Стоило закрыть глаза, передо мной появлялась Алла с билетами. Я снова чувствовал, как пальцы сминают бумагу.
Утром я позвонил ей ещё до завтрака.
— Есть и хорошая новость, — улыбнулась она на экране. — Фотограф прислал первые снимки, и мы на них — самая красивая пара империи.
— Перешли мне, пожалуйста.
Через минуту на экране появились мы с Аллой. Её ладонь лежала у меня на груди, чуть ниже знака, на пальце сверкало помолвочное кольцо. Я наклонился к ней и улыбался. Фотограф поймал момент, которого я не помнил.
Мы договорились увидеться после обеда. Я положил телефон рядом с тарелкой, а когда он зазвонил снова, даже не сразу понял, что на экране другая фамилия.
Крылов предложил приехать к нему.
* * *
В Особой канцелярии меня проводили в небольшой кабинет. Крылов стоял возле окна с телефоном в руке. Увидев меня, он молча показал на стул и жестом попросил подождать, пока закончит разговор.
— Добрый день, Александр Васильевич, — сказал он, повесив трубку. — Как невеста?
— Лгать не буду, испугалась.
— Понимаю. Крайне неприятная ситуация. Тем более в такой день…
На столе лежали фотографии конверта и копия поздравления. Я сел так, чтобы карточка не маячила у меня прямо перед глазами.
— Для начала: билеты настоящие, — сказал Крылов. — Бронь оплачена, места существуют. Театр подтвердил номера. Два соседних места в ложе на вечер, который попадает датой в программу парижской выставки.
— Но уже много кто знает, что мы будем в Париже.
Крылов кивнул.
— Что Дом Фаберже участвует, известно давно. Ваша фамилия в предварительном списке. Для такого подарка необязательно иметь доступ к вашим документам.
— А помолвка? — уточнил я. — Официально мы до того вечера не объявляли.
— Но ведь приглашения рассылались. У приёма были поставщики, музыканты, служащие. Сведения не являлись государственной тайной. Как известно, если знают трое, знают все…
Я начинал терять терпение.
— Но хоть что-нибудь вам удалось выяснить?
Крылов придвинул ко мне лист.
— Проверяем бюро консьержей «Монье», через которое заказали те билеты. Билеты, гостиницы, приём иностранных гостей. Реально работает несколько лет. Заказы есть, сотрудники есть. Наши французские коллеги связались с их руководителем. Они изготовили весь комплект по заказу. Покупатель выбрал места, дал имена получателей и текст. Затем бюро организовало доставку в Петербург. Местная служба лишь довезла конверт до усадьбы.