— Так, всем оставаться на своих местах, — скомандовал офицер. — Руки вперёд, поговорим уже в…

Фрунзе двинул рукой. В воздухе рассыпался блестящий белый порошок, который тут же взорвался чередой вспышек, ослепившей всех.

Но не меня.

Все прикрыли глаза. Но я, с помощью Чутья, знал где Фрунзе. Он со всех ног бросился прочь.

И я устремился за ним следом, быстро промаргиваясь. Перед моим взглядом тоже ходили светлые пятна, так что я не мог на полную использовать псионику. Но мог преследовать беглеца.

Выбежали наверх, где он тут же поднял крик. — Вторжение! На нас напали из перехода, все к бою!

Но проблему решил проснувшийся Зырик, он просочился сквозь карман и дал мне полную картинку.

Сможет ли Зырик пропустить псионическую силу⁈

Я сосредоточился от его взгляда и без проблем схватил Фрунзе за горло телекинетическим хватом. После чего спокойно подбежал и приставил лезвие шпаги к шее Фрунзе.

Растерявшиеся бойцы застыли с винтовками наперевес. Но не могли стрелять по мне, без риска задеть своего, как они думали, коменданта. Он стал неплохим щитом.

А потом из переходной вывалились уже и солдаты с лицевого мира.

Началось разбирательство.

— Фрунзе — предатель! — громко подтвердил офицер, копаясь в бумагах комендантского кабинета.

Перед ним, на столе, лежало письмо. Корявым почерком были освещены все подробности грядущей диверсии: изменение координат в переходе, чтобы открыть путь для вторжения.

Кто собирался вторгнуться?

Куда вела точка?

Неизвестно. Знали лишь то, что целью был захват комендатуры, а значит и контроля над ближайшими рудниками растительных макров.

Именно туда была отправлена большая часть гарнизона.

Я сидел в кресле комендатуры и спокойно почитывал книгу «Кланы Русского Дальнего Востока». Кого тут только не было: и Каланские, и Кальмаровы, и Амурские, и даже Акулины.

О последних стоило разузнать. Та огромная тварь — мегалодон, могла быть их делом их рук.

— Сударь, вы, возможно, только что спасли несколько сотен людей от смерти, рабства и чего-то похуже! — офицер посмотрел на меня с большим уважением. — Я подам прошение, чтобы вас представили к награде!

— Очень ценю, — кивнул я, захлопнув книгу. — Теперь можно отправится на Лицевой мир? Меня семья заждалась.

— Конечно, конечно! Вы все можете быть совершенно свободны. Прошу прощения за все неудобства, но сами понимаете — нельзя просто отпускать свидетелей вопиющего предательства.

— Разумеется, — дипломатично улыбнулся стоящий неподалёку Аристарх. — Надеюсь, Фрунзе и его сообщники будут наказаны.

— Не сомневайтесь! — щеголевато закрутил ус офицер. — Справедливость восторжествует! И я сделаю для этого всё, как истинный русский офицер!