Кому звонить было понятно. Жанке. Жанка это центр управления полетами в любой кризисной ситуации, это я знала с семнадцати лет. Жанка организует, координирует, успокаивает остальных и паникует сама — в такой последовательности, не наоборот.
Маме я бы позвонила первой.
Пять лет прошло, а мысль все равно приходит автоматически. В любой нестандартной ситуации первый внутренний импульс был позвонить маме. Потом вспоминаешь, это не больно уже так как было в первый год, просто тихая пустота на том месте где был номер в телефонной книге.
Мама бы нашла что сказать. У нее всегда находилось что сказать: коротко, точно, без лишнего. Про Воронина она бы тоже нашла что сказать, и я почти уверена, что это было бы не то что я ожидаю.
Она его любила. Считала своим еще когда нам было по восемнадцать.
Набрала Жанку.
Та ответила на первом гудке и первые сорок секунд говорила без остановки — все сразу, где я, что случилось, они подали заявление, полиция работает, Андрей с ума сходит, она лично готова убить того кто это сделал своими руками.
— Жанка!
— Что⁈
— Я в порядке. Я не в опасности. Физически все нормально.
Пауза.
— Кристина, — произнесла Жанка голосом в котором было все сразу. — Ты понимаешь, что мы тут несколько дней…
— Понимаю. Я перезвоню позже. Скажи Андрею, что я живая. Не надо искать, я скоро вернусь сама.
— Ты перезвонишь? Позже? Это все?
— Пока все.
— Кристина, кто тебя…
— Жанка. Я перезвоню. Не переживай, поверь мне.
Нажала отбой и стояла с телефоном в руке. Жанка перезвонит через три минуты, это тоже знала точно. Поэтому зашла в дом и положила телефон на стол перед Ворониным. Он смотрел на меня вопросительно, насколько вообще был способен на вопросительное выражение.
— Сказала что живая и в порядке.
— Больше ничего?
— Пока нет.
Он смотрел на меня секунду. Потом коротко кивнул, принял как данное. Убрал телефон в карман.
Я вернулась к своей тарелке, рис успел немного остыть, но все равно был хорошим. Я доела молча, думая о Жанке которая сейчас стоит с телефоном и не знает что думать. О Андрее которому передали, что я жива. О том как выглядит эта ситуация снаружи.
Снаружи это выглядит как криминальная хроника. Изнутри это выглядело как утро с нормальным завтраком, сапогами сорок второго размера и мужчиной который ест напротив и иногда говорит одно слово — вкусно.
Это была ненормальная ситуация.
— Воронин.
— Да.
— Научи меня топить баню нормально.
Он посмотрел на меня.
— Зачем?
— Затем что ты можешь уйти по делам и я останусь без горячей воды. Это неприемлемо.
— Я никуда не ухожу.
— Это ты так думаешь.