Я лежала и кричала несколько секунд, пока машина не тронулась и пока не стало понятно, что кричать некому. Ресторан остался позади, Голоса подруг, Жанкин смех, Альбинин голос, все исчезло. Осталось только гудение двигателя, запах резины и металла и собственное дыхание, которое было слишком частым.
Что паника это физиология, я знала теоретически. Учащенное сердцебиение, поверхностное дыхание, сужение сосудов. Тело реагирует на угрозу по протоколу, который не изменился за тысячи лет эволюции. Знание не отменяло протокол, но давало за что держаться.
Стянула с головы тряпку, попыталась дышать медленнее, но получилось плохо.
Кричала еще, но уже не так громко, скорее потому что нужно было куда-то девать это. Потом заплакала, чего не делала давно и не люблю. Слезы текли сами, злые, без разрешения, и я вытирала из руками.
Думала, что это должно быть розыгрыш. Жанка, это точно Жанка, она всегда придумывает что-то за гранью разумного, в прошлом году на день рождения Маши она подговорила нанять аниматора в костюме бывшего Машиного мужа, тот вышел с плакатом и все умерли со смеху кроме Маши.
Жанка точно способна организовать похищение с багажником, она именно такой человек, у нее хватит фантазии и связей.
Я держалась за эту версию минут десять. Потом версия показалась глупой. Потому что десять минут, это уже не розыгрыш. И двадцать минут не розыгрыш. И то, как меня взяли четко, быстро, без лишних слов, это не аниматор и не подружкина выдумка. Это кто-то, кто умеет делать такие вещи.
Стало по-настоящему страшно.
Машина ехала долго. Я потеряла счет времени, в темноте, без телефона, без точки отсчета это происходит быстро. Сначала было много поворотов, город, светофоры, я чувствовала по движению. Потом дорога стала ровнее и машина набрала скорость. Трасса. Потом дорога стала хуже, машину начало потряхивать, наверно грунт, или старый асфальт, или и то и другое.
Я пробовала нащупать в темноте что-нибудь полезное. Нашла чехол от колеса, какой-то провод, пустую пластиковую бутылку. Ничего, что помогло бы открыть багажник изнутри или я не нашла, или его не было.
Устала кричать. Устала плакать.
Просто лежала и слушала двигатель и думала про Андрея, он сейчас, наверное, перезванивает, а ему никто не отвечает, и он не понимает что происходит. Подруги хватятся не сразу, они внутри, музыка громкая. Может, через полчаса хватятся, может, через час.
А потом подумала про белую подвязку с розовыми цветочками на бедре и про то что рассказывала об этом Андрею в тот момент, когда меня уже брали, и это было бы смешно, если бы не было так плохо.