В сарае обнаружились: дрова, инструменты разной степени ржавости, старые ведра, пара капканов которые я обходила стороной, рыболовные снасти в деревянном ящике и, а вот это было интересно — лодка.
Лодка лежала на боку у задней стены. Деревянная, небольшая, с облупившейся краской и характерным запахом старого дерева и застоявшейся воды. Я обошла ее, осмотрела. Со стороны дна обнаружилась трещина, заткнутая чем-то похожим на засохшую паклю. Со стороны борта была еще одна, поменьше.
Додумала минуты три. Потом нашла в ящике с инструментами что-то похожее на смолу в старой банке и кусок ветоши, взяла весло, которое стояло у стены, пошла к ручью.
Ручей я изучила еще в первый день. Об был широкий, не бурный, течение умеренное. Если лодка держит воду хотя бы час, этого достаточно чтобы уйти достаточно далеко пока он спохватится.
Ключи от машины он прячет, я не нашла, хотя искала внимательно. Дорогу я запомнила настолько насколько можно запомнить грунтовку в темноте из закрытого багажника. По лесу пешком в сапогах сорок второго размера реалистичный, но медленный вариант.
Вода быстрее. Это был план. Не идеальный, но план.
Перевернула лодку, осмотрела трещины при дневном свете. Картина была менее оптимистичной чем в сарае: трещина в дне оказалась длиннее. Я открыла банку со смолой. Смола засохла лет десять назад и представляла собой твердый коричневый монолит.
Посмотрела на монолит. Монолит смотрел на меня.
Нашла щепку и начала методично ковырять смолу, без спешки, как делаю все. Край поддался, соскребла немного, размяла в пальцах, пластичность сохранила. Хорошо, начала заделывать трещину.
Это заняло примерно час. Работа была медитативной в том смысле, что не требовала участия головы, все делали руки, голова думала о своем. Думала о том, что сейчас воскресенье, значит прошло всего двое суток.
Заявление о пропаже примут на третьи сутки. Но Жанка хватилась сразу, наверняка уже написала заявление и устроила скандал в полицейском участке. Андрей — тоже. Полиция будет искать, но Воронин явно планировал заранее и следы убрал.
Про Андрея я думала с чем-то похожим на вину, но не совсем на вину. Он хороший человек в беде и, наверное, очень беспокоится. Это объективный факт. Субъективно — образ его в голове за двое суток стал каким-то нечетким. Как бывает с фотографией которую долго не смотришь, знаешь что она есть, но детали расплываются.
Это меня беспокоило отдельно.
Закончив с трещиной, подождала пока подсохнет, потом потащила лодку к воде. Лодка была тяжелой. Я тащила по траве, через корни, к берегу. Сапоги сорок второго размера в этом деле оказались неожиданно полезными они были устойчивые, не скользили.