«Дохлого ежа вам в заднее место!» — с весёлым ожесточением мысли мчатся наперегонки с резвым бегом. Не догонят! Точно не догонят. Шум погони уже не приближается, я упрямо увеличиваю разрыв.

Проскакивая между двумя деревьями, спотыкаюсь, но не падаю плашмя, грохаясь всем телом. Слишком шустрая я для этого, и бег в то мгновенье замедлился на повороте. Обходится падением на колено с опорой на руки. Мелкая неприятность. Бегу дальше, но что-то мне мешает…

Это что⁈ Из-под левой груди торчит окровавленный стальной наконечник! Да оттрахайте себя в задницу! Вы же не за этим за мной гнались!

Дыхание враз тяжелеет. Выкашливаю красные капли, забиваясь в кусты. Если меня убили, то нет смысла убегать. Возможности тоже нет. С дротиком, пробившим грудь насквозь, не набегаешься…

Шум вдруг меняется. Это ещё что? Мысли ползают, как разомлевшие на жаре черепахи. Злые крики усиливаются, но не приближаются. Звон сабель, они там между собой передрались, что ли? Проваливаюсь в забытьё.

— Господин, тут ещё кто-то! Девчонка! Вроде убита, — в сознание продирается чей-то голос.

— Местная, видать, — второй голос уверенный и властный. — Точно убита?

Выкашливаю очередной сгусток крови. Меня аккуратно берут сильные руки. Чем-то плещут на раны. Цуйка (крепкая румынская настойка до 60 градусов). Стонать нет сил, когда дротик обламывают и вытаскивают спереди.

Перед провалом в полное беспамятство, как сквозь толстую бурку, чувствую укол в шею. Или укус?

— Командор Гром, полевой генерал Влада Цепеша, — отвечаю на ещё один безмолвный вопрос Вики. — Его правая рука. Хотя, скорее, левая. Предпочитал действовать скрытно. О нём мало что знали.

— И что дальше?

— Трое суток я подыхала и совершенно не желала этого делать. Затем начала поправляться. Медленно, но уверенно. Кажется, командор удивился и обрадовался… ладно, завтракать пошли.

Выхожу из глубокого шпагата. Старые истории другого мира тренировкам не помеха.

Завтрак.

Легко и свободно управляюсь со столовыми приборами. Даже не без изящества. Альберт Францевич одобряет улыбкой, Наталья Сергеевна — взглядом.

— Я вот думаю, Вик, — тон мой непринуждённо светский, как и положено, — а давай завтра в школу не пойдём? Посвятим полностью ещё один день тренировкам.

Ледяная задумывается, её родители обеспокоенно переглядываются: а не учит ли эта рыжая их дочку плохому?

— Наверное, не стоит, — Вика снова начинает есть овсяную кашу. — У меня есть опыт интенсивных тренировок. Боюсь, завтра мы еле ноги передвигать будем. Никакой тренировки не получится.

— Ты права. Я что-то не подумала. Тогда вторник пропустим. А завтра как раз договоримся.