7 октября, понедельник, время 10:20.
МИУ, лекционная аудитория ВМКТ.
Пистимеев.
Данка сделала мне не день, а неделю. На всю неделю, а может, и больше, я обеспечен хорошим настроением. По самую крышу. Лекция укладывается в голове легко, к тому же я хитрю, всё время включаю диктофон. Так что свои конспекты могу озвучить и оживить. Очень помогает и облегчает жизнь. Поэтому и могу позволить себе посторонние мысли.
С сожалением касаюсь правой щеки. После прощального поцелуя Данки в лечебнице при умывании старался не касаться этого места. Оно три дня «помнило» прикосновение нежных губ. И сейчас помнит, но уже не так осязаемо.
Поразительно, что мои родители позволяют Даночке. Поневоле их передразниваю. Мне-то они ничего не разрешали, всё время твердили, что я должен заботиться о младшей сестре, любить и всё прощать. «Она же младшая», — говорили они. А раз младшая, да ещё и девочка, то всё. Туши свет, сливай воду, ничего не будет. Ничего не будет ей за любые проделки и любое нахальство. Никакое воздействие не допустимо, кроме как погрозить пальчиком. Девочек же бить нельзя! Даже символически. Чуть что — жалобы, и как следствие — нудные изматывающие нотации.
А Данке можно всё! По одному этому факту видно, насколько она пришлась по душе родителям. Тут же непринуждённо присвоила себе роль старшей авторитетной сестры. Избалованная Каринка вдруг попала в абсолютно незнакомое и дискомфортное положение не самой любимой дочки. Пусть она осталась любимой, но появилась ещё одна не менее любимая. А состояние паритета для неё — абсолютно чужеродная среда.
— Я что-то смешное сказал, Пистимеев? — обращает на меня внимание строгий лектор.
— Нет, Валентин Анатольевич. Просто случай смешной вспомнил на словах «замечательный предел». Сам не пойму почему. Фокусы ассоциативной памяти.
Вроде выкрутился! Лектор посверлил меня подозрительным взглядом и возобновил повествование. Ну и анекдот такой есть, да (Пистимеев имеет в виду случай, имевший место и в нашей действительности, когда в результате опечатки в центральной газете появилась статья «Сто тысяч километров — не пердел»).
Усиленно стараюсь не ржать при воспоминаниях о том прекрасном вечере, когда неприкосновенная и священная Кариночка была безжалостно подавлена и зверски укушена не менее священной Даночкой. Так смешно наблюдать, когда в безжалостной схватке сходятся две «священные коровы».
Сестрица ведь попыталась жаловаться родителям. И те сказали ей то же самое, что много раз говорили мне:
— Не преувеличивай, Карина! Даночка всего лишь пошутила, поиграла с тобой. Ничего страшного.