— С тобой, Даночка, мы в два раза больше сена накосим клиентов оформим, — радуется шеф.

— А я отгулы смогу взять, — вторит Стелла. — А то опять накопились.

— Бери быстрее, а то Семён Григорьевич меня к столу не пустит, — бурчу недовольно. Девочку лишили сладкого, как можно!

Позади оформление, которое Кругленький провёл со сверхзвуковой скоростью. Я, оказываются, давно у них числюсь «штатным внештатным сотрудником», как он туманно пояснил. Мне по барабану, мне даже деньги не так важны, как связи и опыт. Ну и другие причины есть. Не афишируемые.

Позади крики на Стеллу «Как можно так засрать рабочие директории⁈» и кропотливое разгребание компьютерных завалов. Шеф при этом в приступе оргазменного наслаждения заводил глаза: «Даночка пришла — порядок навела».

— Данусик, будь я лет на тридцать моложе, женился бы на тебе, не задумываясь, — шеф выдаёт очередной комплимент.

— А я тут же согласилась бы, — хихикаю, переглядываясь со Стеллой.

Так и проходит мой первый рабочий день на зимних каникулах. В тёплой, дружественной атмосфере.

Персонажи.

Семён Григорьевич Марченко — судмедэксперт, патологоанатом. Очень опытный, возраст около пятидесяти.

Стелла — его ассистент. Замужем, 30 лет.

5 января, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Молодой человек, нельзя ли на вас повисеть немножко? — мои руки мягким кольцом обвивают Сашкину шею.

Его ответ меня восхищает своим хладнокровием. Я ведь знаю, кровь его сейчас должна вскипать.

— Ну, если только немножко… — он изо всех сил пытается продолжать работать.

У него до Нового года прошла зачётная неделя, а на носу первый экзамен.

— А можно укусить? Ну, чуточку… — почти неощутимо вздрагивает, когда касаюсь губами шеи.

— Ну, если только чуточку…

И немедленно получает укус. Поцелуй, конечно, с лёгким касанием зубов. Для остроты ощущений.

Чувствую, как Сашка замирает. С огромным удовольствием вижу, что он начинает млеть. Прикусываю ухо, затем приникаю с другой стороны. Если у меня в руках прекрасный дар, доселе не виданный, буду пользоваться им на полную катушку.

В дверь скребутся. Сашка тут же дёргается, но из плена своих рук его не выпускаю. Бросаю через плечо:

— Входи, Карина!

— А что это вы тут делаете? — девочка застывает у двери.

— Обнимаю и нацеловываю твоего брата, — безмятежно сообщаю ей. — Он вроде не возражает. А что, нельзя?

Карина открывает и закрывает рот. Слов, видимо, не находит.

— Ну, ладно, — отрываюсь от парня, напоследок вонзая когти. — Чего хотела-то?

Она вылезла из вытяжки, время вышло. Пришла за дальнейшими инструкциями.