Фигура широченная, он точно ходит в зал. Да сколько же ему лет тогда?
—Сопливых не спросили, как доче отца называть. А ты, кстати, опоздал!— лицо сразу же меняется, когда перестает сканировать меня.
На “доче” я прямо вздрагиваю.
Теперь черты искажаются. Ясно одно: с сыном он строг насколько это возможно, с учётом возраста.
Подозреваю, что в подростковом возрасте был чистейший швах по всем фронтам.
А сейчас кто-то явно пытается сдержаться, чтобы не воспитывать.
—Че ты начинаешь? Я вовремя пришел.
—Пришел вовремя, значит, опоздал, — финиширует отец, скривившись, словно увидел нечто мерзкое.
—Ой да хорош заливать, бать, архангельские штучки на работе хороши, но не в жизни.
—А работа и есть жизнь, не расстраивай меня, — низкий голос с хрипотцой резонирует в пространстве серьезностью.
Здесь уж точно не забалуешь.
Но показательно, конечно, не воспитывает.
—Это моя Маша, пап.
—Очень приятно познакомиться с вами,— уверенно заявляю и протягиваю руку, что кажется абсолютной глупостью мгновения спустя.
—Очень приятно, Маша, ослеплён, поражен, удивлен. Надеюсь, я очень скоро стану дедом? — с ухмылкой он перехватывает мою ладонь, но не жмёт, а целует, едва коснувшись губами.
Ох, ясно. Они думают, что я беременна?
—Бать, мы не беременны.
—Ну я рад, что вы не беременны, я бы предпочел, чтобы мой сын зачал, а не родил.
Я смеюсь, Мекс вспыхивает и тут же К бате идёт руку жать, но что-то попеременно ему шепчет в ухо, на что “батя” его локтем с любовью укладывает по рёбрам.
—Мальчики! А ну собрались и за стол! Бегом.
Мекс с отцом уже, оказывается, в шутку дерутся, скорее бодаются, как горные козлы.
—Удар, бать, не слабеет.
—А ты думал, что я сопляком стал в кабинете своем?
—Бать, ну прокурором я бы вообще хуи пинал. И в ус не дул, — спецназ ржёт, его отец смотрит совсем не дружелюбно, а вот мать…
—Максим! — протестующе вопит Валентина Львовна и пытается отвесить сыну оплеуху, на что Мекс только шире лыбится, уворачивается и ластится к ней, как котяра.
Батя же отвешивает ему вместо матери. Любя!
—Батя! С тобой в разведку не пойдешь! Предатель!
Юрий Аристархович поправляет рукава рубашки и перехватывает меня, пока Мекс с матерью идут за стол. Ниже талии ладонь не опускается.
—Обижает?
Короткий вопрос, но максимум серьезного отношения. Улыбка уже не красуется на лице. Мою холодную ладошку он держит в своей широченной ладони.
—Нет, конечно, что вы…
—Отлично, ну если что, ты говори. Разговор будет короткий, но максимально информативный, — наклоняется ко мне и последнее произносит еле слышно.
Мы рассаживаемся за стол, на котором столько еды, что хватит на роту. Разговор льется рекой. Никогда бы не подумала, что у родителей могут быть настолько дружеские отношения со своим ребенком.