— С меня хватит! — заявил он резко.

— В чём дело? — застыв с картами в руках строго осведомилась Елагина. — Вы чем-то недовольны, господин Хомутов.

Ростислав к ней даже не повернулся — продолжал сверлить меня налившимися кровью зенками.

— Вы, господин Скуратов, не только подлый убийца, — процедил он, выплёвывая слова так, что они могли бы падать на стол камнями, — похититель чужих невест, но и шулер!

Все игроки замерли, изумлённо глядя на него. Граф кашлянул, собираясь что-то сказать, но Хомутов не дал ему.

— Весь ваш жалкий род — сборище выродков, поднявшихся только за счёт того, что его члены трусливо убивали по приказу Его Величества! — продолжил он заколачивать гвозди в крышку своего гроба. — И вы — самое яркое тому доказательство! Маркиз! — мой титул он выговорил со всей язвительностью, на которую был способен.

Поскольку произнёс он всё это достаточно громко, за соседними столами тоже воцарилась мёртвая тишина. Гости повернулись, уставившись на него. Ещё бы: оскорбление рода, причём в чужом доме, на вечера, который гарантированно был испорчен!

Я положил карты на стол рубашками вверх.

— Кажется, вы, господин Хомутов, не понимаете, что требуется, чтобы сдать себе хорошие карты, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но не собираюсь читать вам лекцию о тонкостях карточной игры. Знания вам всё равно не пригодятся. Тем более, очевидно, что дело не в моих выигрышах, которые едва ли сделали вас беднее. Полагаю, вы никак не можете простить мне, что ваша невеста не оценила ваших мнимых достоинств и предпочла меня.

Хомутов побагровел и медленно поднялся из-за стола.

— Жалкий ублюдок! — выплюнул он. — Требую удовлетворения! Немедленно!

Опять двадцать пять! Когда уже кончатся придурки, не умеющие держать язык за зубами и верящие, что смогут меня одолеть в поединке?

Я ухмыльнулся.

— Мало вам показалось в прошлый раз? Что ж, как угодно. Пора покончить с нашими отношениями.

— Только не в моём доме! — решительно заявила графиня. — Женя, скажи им! — обратилась она к мужу.

Однако граф явно относился к вопросам чести несколько иначе.

— Господа, если угодно драться сейчас же, то предлагаю отправиться в сад, — сказал он, вставая. — Могу выступить в качестве распорядителя поединка.

— Евгений! — возмущённо воскликнула Елагина.

— Мы были свидетелями оскорбления рода, — строго отозвался граф. — И вызова на дуэль. Такие вещи не прощаются, Кэти.

— Именно! — кивнул Хомутов.

Я поднялся из-за стола.

— Как оскорблённая сторона, настаиваю на том, чтобы драться немедленно.

— Да что ж это такое! — всплеснула руками Елагина. — Господа! Какие слухи пойдут о моём салоне⁈