Когда он ушёл, я отправился в зверинец, где содержались доставленные мне охотником Пустоши ядовитые твари. Время от времени я наведывался то к ним, то в оранжерею и брал немного образцов токсинов, чтобы поработать с ними в лаборатории. У меня уже имелась небольшая коллекция изученных ядов и целое кладбище белых мышей, пожертвовавших жизни во имя науки. Конечно, их физиология отличается от человеческой, но эксперименты с людьми на этом поприще — явный перебор. Нужно быть маньяком, чтобы заниматься подобными вещами. Так что я довольствовался грызунами. Если когда-нибудь представится случай опробовать что-нибудь в реальном деле — хорошо. А пока мои яды оставались всего лишь предметом изучения и коллекционирования.
Возня с отравами требовала внимательности, концентрации и методичности. Мысли при этом приходили в порядок, и порой именно в лаборатории рождались решения тревоживших меня вопросов. Это было для меня сродни медитации. Вот и теперь я подумал, что могу обмозговать проблему с Чеканом, занимаясь составлением очередного экзотического яда. Главная их прелесть заключалась в том, что реальным изучением тварей Пустоши до меня занимались, в основном, Скуратовы. Учёные предпочитали иметь дело с более безобидными представителями фауны. Так что в городе не было почти никого, кто сумел бы обнаружить некоторые токсины в теле спустя пару часов. Любой эксперт вам скажет, что следы отравления присутствуют, даже если сама отрава разложилась. Но изучение существ, порождённых Чёрной звездой, открыло мне, что в этом мире для убийцы куда больше перспектив.
На втором этапе фехтовальной части турнира участников было уже существенно меньше. Мне достался соперник из параллельного класса. Его жёлтые волосы были перехвачены спортивной повязкой, чтобы не спадали на глаза. Кажется, он выступал за школьную команду по футболу и выглядел довольно атлетичным. Следовало быть готовым к резким выпадам и быстрым перемещениям. Благодаря сильным ногам он мог легко сокращать дистанцию. Меня это устроило бы, дерись мы на ножах, но с мечами я предпочитал держать противника на расстоянии, выжидая удобный момент для решающей атаки. К счастью, благодаря магическому симбионту, у меня имелось ускорение.
Мы кружились на арене минут семь, обмениваясь ударами, пока я не понял, что мой соперник слишком хорош. Он явно превосходил меня в мастерстве фехтования, и пробиться сквозь его защиту обычным способом было невозможно. Я и атаки-то его отражал с трудом. Не все, разумеется. Счёт у нас был почти равный. Он вёл с отрывом всего в два очка. Но было уже ясно, что время скоро выйдет, и судья отдаст ему победу. Я решил, что пора пожертвовать слоном. Мой противник уже понял, что я тщательно блокирую каждый его выпад, и не ждал смены тактики. Значит, этим и следовало воспользоваться. Улучив подходящий момент, я намеренно пропустил его атаку. Тренировочный меч ткнулся мне в корпус. Поскольку я даже не попытался отбить клинок, на лице желтоволосого мелькнуло удивление, а в следующий миг мой меч прижался к его сонной артерии.