В общем, я быстренько объяснил девочкам, что от них требуется. Они не стали спрашивать, зачем — просто дружно кивнули и отложили учебники.

Как только поступил сигнал, что кортеж Грушина выехал, мы тоже выдвинулись. Маршрут был неизвестен, но отдел разведки быстренько перекрыл одну и улиц в двух кварталах от логова Чекана, так что перехват мог состояться только в одном месте, где машины Грушина должны были оказаться гарантированно. Там мы и заняли позиции.

Наша цель не опасалась нападения, так как не участвовала в разборках Чекана и Емельянова, поэтому кортеж состоял всего из трёх машин. Когда они показались на улице, за ними пристроился фургон с логотипом доставки мороженого, а впереди начал выруливать с обочины тягач. Головной машине пришлось притормозить, а затем остановиться. Из неё выскочили два охранника, придерживавшие полы курток, под которыми висели короткие автоматы. Они кинулись к кабине грузовика и принялись орать на водителя. Один даже вскочил на подножку.

В тот же миг из припаркованных с обеих сторон улицы автомобилей посыпались Падшие. Они открыли огонь по кортежу, сначала продырявив колёса, а затем сосредоточившись на стёклах. Грянули несколько взрывов — это в дело пошли гранатомёты. Деваться Грушину с охранниками было некуда, они оказались в ловушке. Кто-то попытался выбраться и открыть ответный огонь, но тут же был срезан очередями. Падшие выволокли из тачек уцелевших и уложили на асфальт.

Арина и Глаша наблюдали за этим со смесью ужаса и интереса.

— Не бойтесь, — сказал я. — Вы в полной безопасности.

— Это ваши враги? — спросила Арина, не отрывая взгляда от бронированного окна.

— Наши враги, — поправил я. — Но не главные.

Когда стрельба прекратилась, я вышел из машины и направился к Падшим, державшим пленников на мушке. Пешковы следовали за мной, и я взял их за руки, чтобы придать малышкам уверенности. Они вцепились в меня, как в спасательный круг. Обычных детей я бы, наверное, такому стрессу не решился подвергнуть. Но Пешковы росли в условиях, когда смерть была обычным делом, и знали, что многие вопросы решаются в городе именно так. Поэтому шок не должен был слишком уж сильно на них повлиять. В конце концов, не так давно они лишились в одночасье всех своих родственников и преодолели это.

Грушина я узнал сразу: толстяк лежал на животе, положив руки на затылок. Как и было приказано, его оставили в живых. Кивком я велел Марте поставить его на колени. Грушин с трудом принял нужное положение.

— Это он? — спросила Арина, разглядывая его.

— Да, — ответил я. — И ещё вот этих двоих, — это уже было обращено к Падшим.