В четверг утром Иванова принесла справку о доходах. Про увольнение уже знала вся контора, и вместо расспросов она пожелала удачи с квартирой. Я подал заявку с рабочего компьютера, а в обед мне позвонили из банка. Сотрудник уточнил сведения и спросил, давно ли я работаю на одном месте.
— Восьмой год пошёл, — а ведь недавно Элина задавала мне такой же вопрос. Про заявление об уходе предпочёл умолчать, а он и не спрашивал.
— По стажу всё подходит, — сотрудник перешёл к предварительным условиям. — Ставка по этой программе десять процентов годовых, а при вашем взносе и сроке двадцать лет ежемесячный платёж составит около шестидесяти двух тысяч. По вашей заявке постараемся ответить завтра, затем проверим документы на квартиру. Первоначальный взнос уже на счёте?
— Внесу к сделке, — деньги от Ивы лежали дома, и я собирался отвезти их в банк после ответа по заявке.
— Тогда пока ждите звонка, — он ещё раз сверил мой номер. — Если понадобятся дополнительные сведения, свяжемся. И вам лучше повременить с другими кредитами до решения по ипотеке.
Витёк заглянул в кабинет под конец разговора и, поняв, с кем я говорю, остался у стола дожидаться новостей. Стоило убрать телефон, как посыпались вопросы о квартире. Друг одобрил и размер, и отдельную спальню, но на ежемесячном платеже заметно скис. Пришлось напомнить про дополнительный заработок и пообещать всё показать при переезде — отказываться от его помощи с вещами было бы глупо.
Предварительные условия совпадали с моим расчётом. На первый взнос денег хватало, однако сто тысяч юристу за документы Тони были отложены отдельно, да и «Соседям» требовался запас на ближайшие месяцы. После покупки жилья свободных рублей останется немного, поэтому стоило продать часть монет. Для начала хватит сорока, а там посмотрим. Зина давно советовала обратиться к Лёне-часовщику, но до сих пор нужды в нём не возникало.
После работы поехал к рынку. В старом переходе по обеим сторонам теснились ларьки, а будка часовщика стояла справа, если идти от трамвая. Нашёл её без труда, по объяснениям Зины. Под стеклом лежали ремешки, батарейки и разобранные часы. За прилавком сидел худой человек в вязаной жилетке, с лупой на лбу, и возился с крошечным механизмом. Что интересно, он не был загранником.
— Вы Лёня? Я от Зины, — подошёл к окошку и понизил голос, дождавшись, пока мимо пройдёт прохожий. — Она говорила, вы покупаете свежак.
Он внимательно оглядел меня, затем открыл боковую дверь и впустил внутрь. В тесной будке пахло машинным маслом, а свободный табурет едва помещался между столом и дверью. Пришлось устроиться на самом краю, зажав рюкзак коленями.