Сергей
Открываю глаза ровно в пять утра без будильника - привычка, выработанная годами. Во сколько бы я ни лег, просыпаюсь стабильно в одно и то же время. Растерев лицо ладонями, натягиваю боксеры, чтобы не смущать охрану, если она не спит. Прихватив пачку сигарет, выхожу покурить на балкон. Ещё одна привычка из прошлого, от которой никак не могу избавиться, хотя попытки предпринимаю регулярно. Холодный утренний ветер кусает обнаженное тело, но быстро отступает. Мы с холодом давно на «ты».
Окинув сканирующим взглядом пустую территорию, убеждаюсь, что тишину нарушает только пение птиц. Подбиваю из пачки сигарету, прикуриваю, медленно затягиваясь, выпускаю сизую струйку дыма.
«Не хватает чашки крепкого кофе…» - стоит вспомнить, что Алевтину Яковлевну поразил инсульт, сигарету я выкуриваю за три затяжки. Я не воспринимал ее как домработницу, она скорее была любимой тетушкой, которая заботилась о моем быте. Самому мне некогда заниматься готовкой, уборкой, стиркой... Надо срочно найти помощницу по дому.
Довольствуясь стаканом воды, заглядываю в холодильник. Бросаю взгляд на яйца и мысленно морщусь. Три дня подряд на завтрак у меня яичница, так и закукарекать можно. Выкидываю контейнеры с едой из ресторана. В подогретом виде она перестает быть съедобной. Привык к домашней стряпне Алевтины Яковлевны и не готов довольствоваться малым.
Спускаюсь в спортзал, отдаю себя всего часовой тренировке. Остаюсь удовлетворенным, когда мышцы начинают гореть. Влажное после силовой нагрузки тело засовываю под прохладные струи душа. Одеваюсь, спускаюсь на кухню и всё-таки делаю себе яичницу…
Охрана бодрствует на посту, ребята здороваются и спешат открыть ворота. По дороге в офис заезжаю в кофейню, начинать день без чашки крепкого кофе сложно. Ещё одна привычка. С возрастом их становится все больше. В кофейне на меня налетает девчонка, едва не выплеснув мне на пиджак содержимое стаканчика. Успеваю перехватить ее и стакан.
- Ой! - испуганно распахивает большие глаза, затягивая в колдовской серебристо-голубой омут. Ладони упираюсь в грудную клетку, словно желая оттолкнуть, но пальцы подрагивают, будто она боится сделать мне больно. Мысленно усмехаюсь, это я способен раздавить хрупкую красоту, а она не способна причинить мне боль. Взгляд подвисает на пухлых, красиво очерченных губах, таких ярких и сочных, что в голове рождаются сомнения в их естественности. Торможу желание провести по ним подушечкой пальца и убедиться, что это их натуральный цвет.
- Извините, пожалуйста, - хлопая пышными ресницами, отстраняется и тянет руку к стаканчику, который я продолжаю удерживать в своей ладони. Отмечаю, что и голос у неё мелодичный.