Здесь Лар и Нерис уже не смогли удержаться. Переглянувшись, они четко прочитали в глазах друг друга сомнение и собрались с духом, чтобы наконец-то заговорить. Лар, прокашлявшись, начал первым:

— А если что-то случится?

— Что? — Амелия посмотрела на него с упреком. — У него нет магии, так что отбиваться он не сможет. Главное подгадать момент, когда никого не будет рядом. Вы же уже изучили его расписание?

— Госпожа, — продолжал Лар, — я думаю, что все же это не лучшая идея.

— Кто дал тебе право голоса?

Понимая, что один только голос товарища результата не даст, Нерис продолжал:

— Шейн Дориан — сын герцогини королевства Селестина. Сейчас Селестина — это одно из немногих королевств, признанных империей и имеющих огромную мощь.

Внезапно Амелия, резко замахнувшись, со всей силы ударила по столу. От этого грохота оба парня как-то разом стихли и потеряли желание препираться.

— Я повторю вопрос, — грозным басом заговорила девушка, — кто дал вам право голоса?

Никто не отвечал. В этой ситуации продолжать настаивать было опасно для всех.

Амелия же, понимая, что больше никто не собирался ей перечить, холодно продолжала:

— Плевать я хотела на его семью. Если раньше для Дорианов он был надеждой, то теперь без магии и его поддержка ослабла. Вы видели хотя бы одну ситуацию, когда герцогиня заступалась за своего сына? Она не сделала этого, даже когда издевались над ее младшей дочерью. Ее интересуют только наследники.

Зазвучал стук в дверь. Услышав его, Амелия недоверчиво посмотрела на нее и вскоре на пороге показалась фигура еще одной ученицы из совета. Девушка в черной форме, тихонько скользнув в кабинет к главе, подняла два письма, лежавших в ее руках и взволнованно проговорила:

— Глава, прошу прощения, но тут принесли заявки на вступление в совет.

Амелия удивленно выпрямилась. Никакого набора на вступления в совет не шло. Чтобы подать заявку в таком случае нужна была невиданная наглость или особо важная причина.

— Какие еще заявки? — спрашивала Амелия. — Кто?

Девушка промедлила. Уже понимая, что ее следующие слова могли поднять целую бурю негодования, неуверенно и жалобно, она промямлила:

— Эрсен Эдмонт и Флорен Русичель.

Амелия удивленно приподняла брови. Эти имена не были для нее незнакомыми. Даже напротив, эту парочку она знала очень хорошо. Годы, когда Эдмонд, Русичель и Дориан были ученицами особого класса для нее стали худшими в академии.

— Бывшие особенные хотят стать частью совета? — удивленно спросил Лар.

— Нет, это просто намек. — Амелия, потерев подбородок, задумчиво отвела взгляд. — Намек на то, что они решили вступить в игру.