Будущую королеву Селестины подобное поведение совсем не радовало. Пусть здесь, в академии, она и скрывалась под маской другого человека, но Шейн уже знал ее истинную личность и все равно продолжал игнорировать это.

Недовольно оскалившись, Лестер попытался успокоиться. Раздражение играло с ним злую шутку. Всякий раз, когда он начинал злиться, ему хотелось крушить и метать. А мысли о роде Дорианов за последние годы стали тем самым триггером, из-за которого он был готов моментально сойти с ума.

Едко усмехнувшись, Лестер отвернулся от окна и угрожающе проговорил:

— Потом не вини меня в том, что родился в семье Дорианов. Тебе и Тилании придется еще в ноги мне кланяться.

Внезапно на глаза попалась фигура. Девушка, намеренно подобравшаяся незаметно, стояла в темной части коридора. Сейчас Аска даже не собиралась скрывать то, что она следила за Лестером. Даже напротив — когда их глаза встретились, она плавно отстранилась от стены и демонстративно вышла в центр коридора.

— Я думала, что следить за ним — это моя работа.

Ее голос звучал холодно, и выражение лица казалось угрожающим. Про родословную Аски знали все, но про ее связи с домом Дорианов знали только те, кто были очень заинтересованы во всем, что происходило с Шейном и его семьей. Вот и Лестер понимал, как была связана Аска с презираемым им родом.

Склонив голову, Аска еще тверже добавила:

— Странно слышать нечто подобное от кого-то вроде вас, Ваше величество.

Лицо Лестера, прежде абсолютно спокойное, наконец-то показалось удивленным. Неосознанно ступив навстречу, парень спросил:

— Ты тоже в курсе? Это он тебе рассказал?

Аска улыбнулась и почему-то сразу посмотрела в окно. На улице уже никого не было видно — Шейн уже давно прошел мимо этого места и продолжил обход академии.

— Так, даже Шейн догадался? — вслух спросила себя Аска. — Нет, мы с ним это не обсуждали.

— Тогда как?

Девушка вновь посмотрела в сторону Лестера. Будущая королева в мужском обличии выглядела жалко. И дело было не в том, каким стало ее тело. Даже напротив — со стороны Лестер казался высоким и натренированным юношей. За время учебы в академии он явно сумел изменить и внешность, и навыки. Но дело было в другом. Его жесты, мимика, повадки — все имело оттенок женственности. Кроме того, в мужском обличие сильная воля и строгий нрав Джены де Селестины почему-то увядали. Она вела себя совершенно по-другому. То ли потому что боялась чего-то, то ли потому что считала, что просто привыкла быть такой именно в этом обличии.

— Я служу госпоже Шанне Дориан, — отвечала Аска. — Конечно, я в курсе того, кто Вы и чем сейчас занимаетесь.