— Ты права, — шепотом ответил Шейн, присаживаясь на корточки рядом. — Вот теперь тебе понятны чувства большинства мужчин.

— Что?

— А как, по-твоему, живут мужчины в этом мире? Над ними точно также издеваются, их пытают, преследуют. Но самоубийство ничего не меняет. Может быть, оно может привлечь внимание к проблеме, но все живые просто продолжают жить дальше.

Шейн снова замолчал, задумавшись над собственными словами. Эта фраза невольно заставила его вспомнить о человеке, которого он знал не так уж и долго в этом мире. Лексиан Дориан, его старший брат, ведь тоже в конечном счете выбрал смерть. Только для чего он это сделал? Чтобы сбежать от проблем? Чтобы привлечь к себе внимание? В любом случае, после гибели никто о нем не вспоминал. Шейн даже не знал, где его похоронили. Это имя просто исчезло со страниц истории.

Стирая с лица бурно стекавшие слезы, девушка спросила:

— И что мне тогда делать?

— Можно объединиться со мной и отомстить тем тварям, которые делают все это.

— Какая месть? — с насмешливой улыбкой проблеяла она. — Совет никогда нормально не помогает. Даже твои товарищи Лар и Нерис. Сколько раз я уже к ним обращалась? Максимум, что они делают, это разгоняют всех во время столкновения. Но они не могут сделать ничего больше.

— Верю. Если их положение ниже, чем у тех учениц, тогда оно и ясно.

— А ты чем лучше⁈

Девушка закричала, закачала головой, но внезапно замолчала. Осознание положения Шейна пришло к ней не сразу. Но как только она все поняла, то подняла удивленный взгляд прямиком к лицу улыбавшегося парня.

— Осознала, да? — Шейн спокойно протянул руку. — Всем.

— Не смотрите на меня так настороженно, — Мартина, поправив волосы на своих плечах, иронично улыбнулась, — я не собиралась делать ничего дурного, принцесса Тилания.

Латиша, сидевшая один на один в карете с императрицей, чувствовала себя, словно кролик, пойманный в ловушку. Пусть карета и не двигалась, пусть она и понимала, что остальные ее товарищи ждали снаружи, легче от этого не становилось. Все, что касалось империи Асквид было уже вопросом политики, следовательно и предпосылкой к возможному конфликту.

Стараясь хотя бы немного улыбаться, Латиша мяла подол своего легкого темного платья. Ее же действия выдавали тревогу. Руки, которые она не могла занять, уголки губ, которые дрожали во время разговора, а также слишком наигранный голос:

— Я удивлена тем, что сама императрица интересуется делами моей малой родины.

Мартина хищно улыбнулась. По сравнению с их предыдущей встречей, сейчас Латиша выглядела куда менее уверенно. Императрице было интересно почему. Потому ли, что она застала принцессу врасплох, подкараулив ее на улице? Или же потому, что рядом не было человека, который раньше ее защищал?