— Признаюсь честно, ты смог даже удивить меня. — Обхватив лицо Шейна обеими руками, Джена радостно склонилась к нему. — Сбежал из академии раньше, чем я начала действовать. Неужели почувствовал, что пахнет жареным?

Шейн не шевелился, пытаясь не обострять ситуацию, но его напрягало все происходящее: близость лица этой девушки, ее своевольные касания, самоуверенность во взгляде. Чувствуя ее длинные волосы на своей коже, Шейн неприятно поежился и тихо ответил:

— Знаешь, когда на тебе внезапно появляется то, чего быть не должно, это точно значит, что дело пахнет жареным.

Ладони Джены сжались еще крепче, а ее когти болезненно вцепились в кожу. Сощурившись из-за этого неприятного чувства, Шейн еще сильнее вытянул шею, а Джена низким зловещим тоном продолжила:

— Теперь твое дурацкое лицо даже кажется мне смешным. Какого это осознавать, что тебя все-таки кто-то подчинил? Уже чувствуешь себя прирученным домашним животным?

Ответить на такое хотелось, как обычно, резко, но в этой ситуации Шейн опасался только одного: того безумного приказа, который может отдать Джена, после его слов. Сравнивая физическое насилие и подчинение с помощью клятвы, терпеть насилие все-таки было немного приятнее.

Однако, когда Джена схватила Шейна за волосы и силой потянула наверх, сдерживаться стало тяжелее. Намеренно раскачивая его голову из стороны в сторону, она с усмешкой приговаривала:

— А я давно ждала момента, когда смогу поставить тебя на место.

На мгновение рука Джены остановилась, и Шейн, посмотрев ей в глаза, с той же усмешкой ответил:

— Судя по всему, в ловушке оказался не только я? Иначе с чего бы тебе так действовать так отчаянно?

Не договаривая мысль, он лишь перевел взгляд на змеевиков, стоявших позади. И Джена, проследив за его глазами, сразу все поняла. Да, если бы ни ситуация, она бы никогда в жизни не объединилась бы с теми, кто собирался разрушить существующий строй. Скорее она была той, кто выступал в первых рядах против глупых мужчин, считавших, что они могут что-то изменить.

И осознание этого факта вызвало злость. Джена, резко замахнувшись, со всей силы ударила Шейна по лицу. В тот же миг, как ее ладонь коснулась его щеки, прогремел гром. Звонкий шлепок смешался с гоготанием ночного грома, и лишь только молния, мгновением раньше осветившая момент удара, позволила понять, что что-то вообще произошло.

Щеку после этого удара буквально обожгло. Шейн, и без того ощущавший себя неприятно из-за холода и влаги, этот удар чувствовал буквально также, как и приближение пламени к его лицу. Однако злости на Джену он не испытывал. Даже напротив, после этого удара он улыбался, ведь понимал, что она раздражалась на него, потому что он был прав.