Наемник — это как шлюха с принципами. Вопрос цены, сохранности шкуры и репутации, остальное решаемо. Особенно когда продажный меч уже ударил по рукам с капитаном, чтобы вскоре отплыть к другим берегам.

— Давай сделаем лучше, — предложил выдувший еще кружку бородач, вытирая руки о свою кожаную броню, — Вместе сходим. Ты будешь задавать вопросы, а я — стоять за твоей спиной. Типа ручаюсь. До ночи управимся, да и ты всё узнаешь сам… Только видок бы тебе поправить, слишком ты чистый…

— Видок я себе поправлю, — мне понравилась идея, откладывать её в долгий ящик было бы незачем, — Пей пока, я скоро. Если вздумаешь шутить…

— Шутить? — окончательно успокоившийся собеседник посмотрел на меня в притворном недоумении, — И кто мне тогда премию выплатит, если я на тебя рыпнусь?

Говорю же, наемники. Знает, что начальство на мели — делает выводы. Риск собственной жизнью заставляет очень трепетно относиться к перспективам. Люблю негодяев, с ними легко и просто. Это порядочного человека фиг убедишь, а подонки, гады и мерзавцы — все как один, чрезвычайно чуткие личности. А всё почему? Потому что, господа мои дорогие, порядочный человек живет тихо и мирно, наивно полагая, что всё так и должно быть для всех. Мерзавцы же прекрасно знают, как легко выпустить кишки из живота что им, что у них, поэтому склонны к доброму слову, если у тебя в руках достаточно большой пистолет.

…а мне просто пришлось изрядно повалять на травке всех этих орлов в Багайзене, чтобы у них была отмазка в случае чего.

Когда я снова явился в «Соль и песок», бармен схватился за дубинку, а мой безымянный, но бородатый приятель протрезвел процентов на сорок. Наниматели на корабли же споро начали складывать свои флаги-скатерти, показывая, что приема нет, найма тоже нет, вообще уйди, противный, не для тебя наша вишня цвела и абрикосы зрели. Еще бы. Выглядел я… отменно.

Ветхая кожаная одежда в лучших традициях уличных банд Дестады, с заплатами и нашивками, неаккуратный отрез черной ткани, закрывающий один глаз, потрясающая улыбка ртом, в котором половина зубов железные, а половина коричневые. За поясом здоровенный кинжал в очень потертых ножнах, а на предплечье левой руки — слегка окровавленная повязка. Такая же, только более грязная, чуть выше колена на ноге. Чистейший вид отпетого уличного головореза самого худшего толка.

Иллюзии? Любим, умеем, практикуем.

— Ну, ты это… — вышедший из кабака наемник лишь крутил головой, — Мне даже боязно стало.

— А, не обращай внимания, — отмахивался я, — Воспоминания о нежной юности, проведенной здесь.