— Ещё несколько лет назад это был довольно оживлённый город с бегающими по улицам ребятнёй, не боявшейся холода. Зимой, когда всё в снегу, он смотрелся словно рисунок из сказки, — негромко проговорил Фраус. — Но в последние годы словно все боги отвернулись от этой территории. Внутреннее снабжение продовольствием резко сократилось до критического минимума.

Я покосился на него, но ничего не сказал, вспоминая невольно подслушанный разговор двух стражников на въезде в столицу:

— В такой промозглый холод хорошо было бы выпить… — мечтательно протянул один.

— И куда ж ты собрался идти выпивать? — хмуро спросил второй, поправляя шапку. — В бар? В трактир? С нашим урезанным жалованием на еду бы хватило…

— Да нет… — первый склонился, почти касаясь головы собеседника. — Но я как-то выменял и припрятал бутылочку алисского…

— Да ту шутишь! Неужто из Нунната? — изумился тот. — Оттуда же уже пару лет почти не поступает ни продовольствия, ни вин!

— Да вот из последних запасов. Один старик хранил как память о былых временах, да только у него внучка заболела, вот и продал по дешевке.

— Ну, тогда сами боги благословили выпить в этот вечер! — второй довольно потёр озябшие руки.

Среагировав на знакомое название, я помрачнел, прикидывая масштабы предстоящей работы.

— Я снял для вас лучшую гостиницу! — с улыбкой проговорил Фраус, выводя меня из задумчивости и приказывая повозкам остановится около двухэтажного обшарпанного каменного дома.

— И это лучшая? — вырвалось у меня.

Унылый дом с заколоченными ставнями на окнах первого этажа язык не поворачивался так назвать.

— Туризм здесь давно уже загнулся, — пожал плечами покровитель. — Так что это — лучшее из того, что осталось.

— Страшно подумать, как выглядит худшее…

Я со вздохом отдал приказ не разгружать повозки, а просто убрать их на задний двор: вряд ли мы и здесь пробудем долго, но я надеялся хотя бы переночевать на неподвижной горизонтальной поверхности.

Войдя в трактир, который располагался на первом этаже, я огляделся: столы и стулья из потемневшего от времени дерева, каменная стойка, перекрывающая доступ на кухню, откуда вкусно пахло едой, подобие некогда белых скатертей на столешницах.

— Добро пожаловать, дорогие господа, — нам навстречу вышел высокий худой мужчина с длинной русой бородой, заплетенной в косу на конце. На нём была меховая безрукавка поверх рубахи, рукава которой он закатал по локоть, открывая заросшие светлыми волосами руки. — Обедать будете?

— Да! — гаркнули мы в несколько голодных глоток.

— Что есть на выбор, уважаемый? — уточнил Фраус, которого явно голод не так сильно донимал, как нас.