Холли Крейг Двойное дно
Посвящается маме. В наших сердцах на всю жизнь остались солнечные каникулы на острове, а в моем сердце еще и родилась история. Спасибо за то, что слушала, сочувствовала и смеялась. Спасибо за розовое вино, белый песок, закаты на террасе, за Роттнест.
Посвящается маме.
В наших сердцах на всю жизнь остались солнечные каникулы на острове, а в моем сердце еще и родилась история.
Спасибо за то, что слушала, сочувствовала и смеялась.
Спасибо за розовое вино, белый песок, закаты на террасе, за Роттнест.
Территория лжи
Holly Craig
THE RIP
Copyright © Holly Craig, 2024
All rights reserved
Настоящее издание выходит с разрешения
Darley Anderson Literary, TV & Film Agency и The Van Lear Agency LLC
Перевод с английского Светланы Тишиной
Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий
© С. В. Тишина, перевод, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Иностранка®
От автора
Я бы хотела выразить уважение хранителям традиций Ваджемупа [1] , людям племени ваджук [2] из народа нунгар [3] , а также их старейшинам, ушедшим и ныне живущим. Выражаю признательность и уважение Ваджемупу, название которого означает «земля за морем, где живут духи», почитаю глубокую, личную и очень значимую связь людей племени ваджук с их землей и с этим островом.
Как частый посетитель Ваджемупа – острова Роттнест, – заверяю, что некоторые факты, имена, места и события в романе вымышлены или изменены, чтобы соответствовать повествованию.
Пролог. Суббота
Элоиза, 19:40
Говорят, на острове не случается ничего плохого. От материка до этого кусочка суши с песчаными пляжами и прибрежными рифами всего двадцать минут на пароме. Остров обладает удивительной способностью возвращать приезжающих в проведенное здесь беззаботное детство, когда можно было загорать целый день и гулять до темноты. Говорят, тут никогда не знали бед. Но я не соглашусь.
На балконе слишком много взрослых, на столе громоздятся подсохшие закуски и пустые стаканы, стоит открытая бутылка розового вина, одинокий орешек арахиса медленно тонет в хумусе.
Мы поддаемся радостной и волнующей атмосфере острова: беззаботные дни и прекрасные закаты, виллы, разбросанные по побережью, а в них – любящие семьи, чуть хмельные взрослые, ароматные и вкусные морепродукты.
В доме кто‑то затягивает песню Уитни Хьюстон, друзья Пенни собираются вместе и громко подхватывают, путая слова. Будет непросто завтра утром с похмелья заниматься уборкой.
Перегнувшись через перила, я пытаюсь прикинуть, сколько еще килограммов выдержит балкон, прежде чем рухнет прямо в песок. Не хочу присоединяться к пению или к разговорам о лодках и ценах на бензин. Картинка перед глазами плывет и покрывается дымкой, и наконец‑то, впервые с момента приезда, паранойя начинает отпускать меня. Я босиком и в легком платье, но мне не холодно. Вино уже нагрелось, еще глоток – и хватит.