Старший брат не стал медлить.
Он подошел к двери, опустил тяжелый кованый засов, которого вчера здесь не было — его установили сегодня утром по его личному приказу.
Металл с глухим, окончательным лязгом встал в пазы.
Следом Тимур повернул массивный ключ в скважине.
Щелк.
Дверь была заперта изнутри намертво.
Отрезая весь остальной мир. Оставляя их троих в полумраке огромной комнаты, залитой закатным багровым светом.
Тамерлан опустил Марьяну на пол у края огромной кровати, но не отпустил ее талию.
Его член уже ломал ткань брюк, упираясь ей в живот.
Тимур медленно снял пиджак, бросил его на кресло.
Его пальцы легли на пряжку ремня.
Взгляд старшего Цороева скользнул по раскрасневшемуся лицу Марьяны, по ее приоткрытым, дрожащим губам, по вздымающейся из изумрудного корсета груди.
— Ты держалась как королева, Марьяна, — произнес Тимур, и его голос сорвался на низкий, хриплый рокот. — Ни разу не дрогнула. Ни разу не опустила глаз.
Он сделал шаг к ней, останавливаясь вплотную.
Его рука протянулась к ее плечу, пальцы подцепили тонкий край бархатного лифа.
— Теперь прими плату.
Глава 8: Абсолютная власть
Пальцы Тимура скользнули под плотный бархатный кант на ее левом плече.
Ткань натянулась. Марьяна затаила дыхание, чувствуя, как шершавая мужская подушечка скользит по влажной, разгоряченной коже ключицы, оставляя за собой дорожку колючих, электрических мурашек.
Багровый закат за панорамным остеклением спальни умирал.
Косые кроваво-медные лучи разрезали полумрак комнаты широкими полосами, окрашивая полированный дуб пола, шелковые простыни колоссального ложа и дикий серый камень стен в цвета свежепролитой крови.
Тяжелый кованый засов на дубовой двери за спиной Тимура отрезал их от мира намертво.
Впервые за эти безумные сутки замок закрылся не для того, чтобы удержать ее внутри, как бесправную рабыню. Он заперся, чтобы ни один человек в мире — ни старейшины, ни боевики, ни закон — не посмел переступить порог спальни, где два хозяина этих гор делили свою добычу.
Тимур не дернул ткань с животной яростью, как делал Тамерлан.
Он действовал медленно, с тягучей, леденящей душу неторопливостью человека, который знает: торопиться больше некуда. Добыча загнана в угол, помечена гербовым золотом и сама шагнула в распахнутую пасть.
Его вторая рука легла ей на спину, находя скрытую молнию изумрудного платья.
Короткий металлический звук — вжих.
Зубцы разошлись сверху донизу, от седьмого позвонка до самого крестца.
Шнуровка внутреннего корсета, сдавливавшая ее ребра, ослабла.
Марьяна судорожно, со всхлипом втянула в себя воздух.