Его левая рука намертво вцепилась в горло врага, перекрывая дыхание, а правая схватила здоровую левую руку Хазрета и с размаху припечатала ее ладонью вниз к краю дубового стола.
— Жирная кобыла, говоришь?! — взревел Тамерлан.
Его голос сорвался на звериный хрип, жилы на шее вздулись толщиной в палец.
— Шлюха?! Ты чьим ртом это вякнул, шакал?!
Хазрет захрипел, пытаясь дотянуться до ножа свободной раненой рукой, но Тамерлан даже не посмотрел на его попытки.
Пальцы младшего Цороева нащупали указательный и средний пальцы Хазрета на столешнице.
Широкая, мозолистая ладонь Тамерлана сжалась на них в замок.
И резко, с чудовищной силой вывернула их назад.
ХРУСТ.
Звук ломающихся костей и разрывающихся суставов прозвучал в затихшем зале как удар кнута.
Сухой, омерзительный, влажный хруст.
Хазрет взвыл.
Это был не человеческий крик — это был визг свиньи, которой вогнали крюк под ребра.
Его пальцы неестественно выгнулись в обратную сторону, кости пробили кожу у основания суставов, брызнула алая кровь, пачкая светлое дерево стола.
Тамерлан не остановился.
Он перехватил безымянный палец и мизинец.
Второй хруст разорвал зал.
— А-А-А-А-А-Й! — забился Хазрет в конвульсиях, его глаза полезли из орбит от болевого шока.
Тамерлан наклонился к его лицу, капая потом и кровью из своей рассеченной брови прямо на искаженную физиономию врага.
— Еще одно слово про Марьяну, — прошипел младший брат, и каждое его слово впечатывалось в тишину зала, как раскаленное железо. — И я вырву твой гнилой язык твоими же сломанными пальцами. А потом скормлю твои кишки моим волкодавам. Ты понял меня, пес?!
Хазрет судорожно, мелко закивал, захлебываясь собственной слюной и слезами боли.
В этот момент Тимур сделал шаг вперед.
Старший Цороев даже не взглянул на корчащегося на полу врага.
Он подошел к столу, положил обе руки на полированное дерево и обвел тяжелым, немигающим взглядом всех присутствующих старейшин.
Боевики Хазрета медленно, под прицелом автоматов охраны, начали опускать стволы.
Никто не посмел двинуться с места.
— Вопрос закрыт? — тихо спросил Тимур у председателя совета.
Старик Асланбек тяжело вздохнул, глядя на окровавленные пальцы Хазрета.
Затем перевел взгляд на Марьяну, которая стояла посреди зала, прямая, как струна, с пылающими щеками и вздымающейся грудью.
— Закрыт, — произнес патриарх. — Слово Цороевых услышано. Кровь за оскорбление смыта. Марьяна признана женщиной вашего дома. Ни один человек в этих горах не имеет права тронуть ее или попрекнуть прошлым. Идите с миром.
Тамерлан поднялся с пола.
Он вытер окровавленные руки о полы пиджака стонущего Хазрета, спрыгнул со стола и подошел к Марьяне.