— Что?..

— Ну ты же считаешь, что у меня нет и шанса на победу, а так же сомневаешься в том, что я не буду заключать с ним пари. Так давай мы с тобой заключим пари? Скажем, если я не заключаю с ним пари и выигрываю дуэль, то ты, скажем, делаешь мне минет и пайзури следом.

Несколько секунд на обдумывание услышанного, и…

— ТЫ!!! — резко закричала она, покраснев и встав со скамейки. — Мерзость! Извращенец! Похотливая псина!

— Ну ты же не думаешь, что я выиграю, так какая разница? — усмехнулся я. — Ты ведь от этого ничего не теряешь.

И вновь она на несколько мгновений задумалась, а после…

— Идёт! Ты всё равно никогда его не выиграешь в дуэли, а так хотя бы точно не примешь сранное пари с ним в надежде на это извращение!

— Ну вот и решили, — улыбнулся я.

И тут до неё дошло…

— А что будет если я выиграю пари?

— Ничего.

— Но!..

— Мы ведь это не обговаривали, и ты согласилась на нынешние условия пари. Или такая гордая аристократка, как ты, заберёт своё слово назад?

— Да пошёл ты! Конечно, я его не заберу! Это разве что удел таких плебеев, как ты!

— Как скажешь, — и тут я посмотрел на дисплей телефон, активирующийся от пришедшего уведомления. — Ладно, мне уже пора идти. А то один урок пропустить мне, ввиду случившегося, дадут, а два — уже вряд ли, — и сказав это, встал со скамейки, смотря на всё ещё разозлённую милашку блондинку. И тут мне кое-что напоследок пришло в голову. — А что у тебя вон там, внизу шкафчика, — указал я указательным пальцем на низ её открытого шкафчика.

Она обернулась и, вглядываясь, так ничего и не увидела.

— О чём ты?

— Ну подойти, посмотри поближе.

И… она подошла, а после наклонилась вперёд, желая увидеть что-то в низу шкафчика, чего там на самом деле нет.

— Тут ведь нет ниче…

Не успела она договорить, как по всей раздевалке прошёлся ужасно громкий звук шлепка, а она, следом сразу же вскрикнув на всю раздевалку и изогнувшись всем телом, тут же рефлекторно схватилась за свою попку, на левой ягодицы которой остался красный отпечаток от моей ладони.

И с силой шлепка я явно переборщил — даже у меня рука загорелась огнём, а у неё… у неё из глаз от боли проявились слёзы. Но заботило меня не это. А её убийственное выражение лица, сжатый до хруста костей правый кулак и медленная походка, которой она направилась ко мне.

— Прости, переборщил! — тут же извинился я, выставив вперёд руки, сдаваясь и при этом же медленно отходя назад.

Но на неё это совершенно не подействовало. Она вместо того, чтобы начать кричать на меня, продолжала молча идти ко мне, держась левой рукой за место шлепка, а правой всё крепче и крепче сжимая кулак. И это пугало куда больше, чем если бы она сейчас кричала на меня.