И опять же, большинство из них это даже не пытается скрыть, как, к примеру, эта учительница, по совместительству ставшая нашей классной руководительницей.
Не считая небольшого процента безродных девушек, поступивших сюда каким-то чудесным образом, что будут рады чуть ли не любому мужчине с Даром, разве что некоторые девушки из совсем обедневших и слабых родов могут рассматривать меня в роли будущего мужа, дабы хоть какого-то продолжения их рода с мужчиной, имеющим помимо Дара ещё хоть что-то. В моём случаи — это связи с родом Агнэс.
И вот такой вот, по их мнению, жалкий я, посмел поступить в эту школу и учиться вместе с ними в одном классе, тем самым принижая их, ибо ясен хрен пускай и неофициально, но тем не менее эта школа позиционируется в обществе как школа для аристократов из-за сразу трёх факторов: стоимости обучения, больших требований к академическим и физическим данным, ну и наличия, естественно, самого Дара.
Короче и проще говоря, я для них как бельмо на глазу, и наверняка мне это ещё аукнется. Впрочем, я к этому морально подготовился ещё в тот момент, когда решил поступать сюда.
— На этом вводная часть оканчивается, — закончила рассказывать учительница. — Напоследок, ещё раз очень сильно попрошу вас соблюдать правила школы, ведь в первую очередь пренебрежения ими скажется именно на вас.
После этого она попрощалась и вышла из класса, после чего, вскоре, к нам зашёл учитель, преподающий высшую математику, и начался наш первый настоящий урок.
Спустя примерно сорок минут урок закончился, и учитель, попрощавшись с нами вышел из класса, предоставив нас самим себе. И пока мои одноклассники, резко повставав со стульев, быстро сбились в небольшие заранее предопределённые группки, я, сидя на стуле, стал разминать затёкшее за урок теле, обдумывая при этом, что же мне делать.
Я, конечно, ещё раздумывая о поступление сюда, понимал, что так всё и будет, ведь почти каждый из этих мелких аристократов знаком друг с другом чуть ли не с пелёнок из-за всяких вечеров, постоянно проводимых их родителями, так что разумеется они за столько лет уже давно успели подружиться и распределиться на небольшие группы по интересам, однако… что же мне всё равно делать?
Одно дело понимать, что так будет, и совсем другое — придумать, что с этим делать.
Быть может, будь у меня подобный опыт, я бы знал, как действовать в этой ситуации, но, к сожалению или к счастью, в своих прошлых местах обучения, где были исключительно простолюдины, я был достаточно популярен, так что опыт у меня в таком — нулевой.