- Здесь я обычно провожу время, если на душе тяжко.
Она села и обняла себя за плечи. Мавка всё время была настолько напряжена, что, казалось, постоянно ждёт удара исподтишка. Ещё и Акакий поспособствовал, засранец маленький.
Я вернулся в дом за одеждой. Не вечно же ходить Арине в моей рубахе. Достал из шкафа старую коробку, в которой лежали вещи, оставшиеся после тех, кому я помогал. Не трофеи, естественно. Одежда, которую люди бросают, когда спасаются. Там была простая женская кофта, тёплые штаны, носки. Ничего красивого. Но чистое и тёплое. А мавка, кажется, мёрзла. Хотя это странно, ведь на дне озера должно быть гораздо холоднее. Обычно я отдавал найденные вещи в приюты или центры помощи бездомным, а сейчас самому пригодилось.
Вынес и поставил коробку рядом с Ариной.
- Переоденься. Здесь женские вещи. Надо было ещё вчера достать, но как-то не до того было. Голова кругом шла.
Она взяла кофту и долго вертела в руках, трогая ткань, швы, пуговицы.
- Мягкое, - тихо сказала Арина.
И в этот момент из дома донёсся грохот. Мы оба замерли, а потом я сорвался с места и побежал внутрь. На кухне на полу лежала… кофемашина. Провод выдернут, вода разлита. На столе, как ни в чём не бывало, сидел Акакий и делал вид, что его это не касается.
- Что ты сотворил? - спросил я, свирепея.
Домовой невинно моргнул.
- А оно само! - заявил он. – Стояло-стояло и упало! У нас тут, понимаешь, сырость! Видимо столы прогнивать начали! - он ткнул пальцем в сторону двери. – Притащил воду в дом, вот и падает всё!
Я медленно выдохнул, поднял кофемашину, поставил обратно, вытер воду. А потом посмотрел на домового.
- Ещё одна пакость, и ты неделю будешь спать в сарае, - предупредил его.
Акакий вытянулся, как струна.
- Это что ещё за угрозы?! Я домовой! Я… я…
- А я хозяин, - сказал я ровно. – А ты – помощник или помеха. Усёк?
Он надулся, буркнул что-то неразборчивое и исчез. И думалось мне, что Акакий не притихнет. Сейчас отсидится, поймёт, что я немного остыл и учинит очередную каверзу. Я вернулся в сад и застал Арину с коробкой в руках, которую она держала, словно щит.
- Он… злой, - прошептала мавка.
- Он вредный, - поправил я. – И он боится.
- Боится? — она искренне удивилась. – Домовой? Он же навий сын.
- Акакий думает, что ты можешь навредить дому.Не ему конкретно.
Арина опустила взгляд.
- Я… не хочу, - прошептала она.
- Я знаю. Докажи ему, что ты не являешься угрозой.
Она подняла на меня глаза, и в этих глазах, на секунду проскользнуло почти человеческое отчаяние: как доказать, если ты не умеешь быть человеком?