— Джунгарское ханство.

— Что? Чего ты шепчешь, Костя?

— Это князь Болоховский, папа́. Он мне рассказывал, что всегда в такой войне нужно иметь подставное государство, он его «прокси» на греческий манер именует. Так он для нанесения особо ощутимых ударов по Великобритании придумал Джунгарское ханство. У них красный флаг, а в углу серп и молот золотой.

— И почему я об этом ничего не знаю? И почему ты мне ничего не сказал⁈ — уставился ледяными глазами в переносицу адмиралу император.

— Он просил до определённого времени держать это в секрете.

— От меня? — теперь Николай почти рычал, и при этом шёпотом.

— Именно от вас, Государь. Зная ваш… характер. Но ведь всё по его слову и вышло. Всё, как он говорил. Правда, не вступило в войну Сардинское королевство, но всё остальное сбывается точь-в-точь.

— А Петропавловск?

— Петропавловск? И Петропавловск он. И Шанхай, и Гонконг, — Константин глубоко вздохнул и продолжил, — И всё только начинается.

— И американские каперы?

— И американские каперы.

— И в Сибирь не сошлёшь. Уже дальше.

— За что же Сибирь? Вон, как визжат наглы. Просто музыка. А Лондон и Архангельск это просто шедевр. Михаил Юрьевич Лермонтов заслуживает высшей награды.

— Награды? Тут посланник Голландский сегодня на приём просится. Ноту всучить хочет, — Николай почти успокоился.

— А вы ему, папа́, скажите, что если он вякнет, то князю Болоховскому и дархану Дондуку будет разрешено грабить и топить голландские суда. И расскажите про обстрел Одессы.

Государь встал из-за стола и подошёл к окну, уставился на колонну, что он велел построить в честь старшего брата. Стоял, дышал успокаивался.

— Конверт этот чёрный сегодня вскрыть надо, — Николай вернулся к столу и ткнул перстом указующим.

Действительно, на краю стола лежал чёрный конверт. Здоровущий такой. Туда можно листов сто бумаги положить. Посреди обратной стороны, которая сейчас была вверху, поверх треугольников от согнутых листов была приклеена небольшая, сантиметров десять на десять, бумажка, обычная белая, и на ней крупными буквами было написано: «Вскрыть 1 ноября».

— И как ты только, пап а, удержался? — встал со своего стула Александр и потянулся к конверту, но Николай сдвинул брови, и сын плюхнулся назад на зад.

— Что там, Костя, знаешь? — спрашивал уже несколько раз Николай у адмирала, но тот только плечами пожимал. И вот в свете того, что сейчас сын ему рассказал, усомнился император в правдивости Константина.

— Честное слово, папа, не знаю. Могу только предположить. Ты же не поверил Александру Сергеевичу про вещий сон его жены. Даже смеялся над ним, мол, не может Англия и Франция нам вместе войну объявить. И вот она война. И уверен она шла бы совсем плохо для нас, если бы не советы и дела князя Болоховского. Он убедил меня лафеты на кораблях поменять. Он убедил тебя и меня выкинуть мелкие пушки и заняться бомбическими орудиями. Он про штуцера сто раз говорил. И вот теперь… Всё, как он и говорил. Мы воюем и с Англией, и с Францией. В Петропавловске он на голову разбил союзную эскадру. Потом в Шанхае, потом без единого выстрела из орудий захватил десяток кораблей в Гонконге. Потом подготовленные им люди захватили два парохода в Архангельске и потопили десяток кораблей в Лондоне и сожгли все верфи. Там совет, в чёрном конверте, что делать дальше. Как одолеть союзные силы в Крыму, — по мере того как Константин говорил голова отца опускалась, а голос сына крепчал.