Перебравшись через, сооружённую наспех, не такую основательную, баррикаду, калмыки начали отстрел самых ретивых. В результате все, кто перебрался через первое укрепление, кончились, а остальные лишившись командиров, а самураев в доспехах с мечами снайпера отстреливали в первую очередь, остались по ту сторону завала. Это от пуль спасало слабо. Дальность в три сотни метров прицельной стрельбы вести уже не позволяла, били, не снижая темпа стрельбы, калмыки теперь просто в том направлении, но тропа не широка и тридцать пуль, выпущенных в одну точку, все мимо не пролетят. То одна, то вторая находили себе жертвы. Пара минут и до японцев дошло, что раз атака не удалась, то нести потери сидя здесь — глупость. Нужно отойти за поворот тропы и решить, как быть дальше, тем более что от шести сотен как бы не половина осталась, а они даже не разу не приблизились к врагу.

Дондук своего добился. Японцы оттянулись от баррикады и даже ещё чуть дальше отошли до подножия сопки. Замысел их командиров понятен. Там уже слева от дороги не ручей с каменным дном, а болотце с илом, и с той стороны они себя чувствуют защищёнными. Справа начинается сопка с редкими кустами и если у них есть стрелки из аркебуз, то контролировать и эту сторону можно. Какие-то командиры у японцев остались, и они даже перегородили тропу, те редкие кустики на сопке посрубав мечами — катанами и на тропу веток навалив.

Ночь, как и всегда, наступила практически мгновенно, только вроде сиреневым всё вокруг было, а потом пять минут и всё небо в звёздах и даже месяц из редких облаков выглянул полюбоваться на расположившихся лагерем японцев.

Дондук собрал десятников на совет.

— Хотел ночью на них напасть и перебить всех, а теперь думаю, зачем рисковать, несколько десятков человек у них есть с огнестрельным оружием. Давайте так поступим… Чуть высунувшись из-за поворота тропы обстреливаем их лагерь и возвращаемся к баррикаде, через десять — пятнадцать минут от болота стрельнём, потом с вершины сопки. Даже если ни разу и не попадём, то спать спокойно эти вояки точно не будут, будут вздрагивать и ждать атаки или обстрела. К утру эти сыны Ямато полностью лишатся желания воевать. Будут разбитыми, уставшими, не выспавшимися. Да и голодными. Раненые будут ещё стонать и их напрягать. Сдаваться не будет, не та нация, а вот дух будет сломлен. Посмотрим, что будут делать утром.

— А мы, — Джурул, как раз хотел ночью пострелять.

— А мы будем песни петь.

— Песни? — все десятники аж привстали.

— Песни. Помните, Александр Сергеевич рассказывал о методах психологической войны. Там и про песни, как раз в таких условиях было.