— И чем плюётся? — уточнил Даст.

— Едкой жижей. Какой и ствол потом жёг. От неё, ни щиты не спасают, ни сталь. Да и лапы свои бесконечные, что те копья мечет. Они с виду-то мягкие, а на деле — клевцом не пробьёшь.

— Погоди, погоди, — остановил я рассказчика. — Что значит, щиты не спасают? В смысле, воздух, вода?

— Да какой там, — всплеснул руками вояка. — Громобоев щиты. Мы внизу, на периметре, ещё пробовали ими поперву бреши в стене затыкать. Бесполезно. Не замечает он их. Что сам ползёт, словно и нет там барьера, что плевки его пролетают свободно. Говорю же, нет на него управы. Мы всё перепробовали.

— Да уж, — протянул у меня за спиной кто-то из Суров.

— Про щиты, это плохо, — согласился с ним я. — Очень плохо. И такой ещё вопрос. Зверь, когда только к вам приполз, меньше был?

— А то, — с грустью подтвердил Генерал. — Вдвое меньше, чем нынче. Высосал из Древа все соки, мразь кусья. Ствол когда пережигал, на глазах прямо рос.

И, решив, что на этом дельные вопросы закончились, бронебой снова вернулся к теме гнева и грусти.

— Ты скажи мне, архангел… не запомнил я твоё имя. Что нам делать-то теперь? — заглянул мне в глаза генерал погибшей империи. — Как жить дальше?

Хоть вопросы и были сродни риторическим, и не мне по-хорошему на них отвечать, я нашёл, что сказать. Не ответ, но совет. Этому отчаявшемуся человеку нужна сейчас поддержка, а не угрюмое скорбное молчание.

— Спасайте людей. Спускайте на корни, уводите на соседний аллой по стволу. Как осилим Зверей, разберёмся куда вас пристроить. Кто бы что не говорил, а самое ценное — жизнь. У тебя она есть. У твоих бойцов есть. Помогите другим сохранить.

Перелетев на несколько десятков лиг ниже по корням, мы снова посадили гроболёт на вершину господствующего над окрестностями холма. Здесь уже никаких деревень, только шумящая на ветру трава и прекрасный вид на спускающиеся к сорняку долины. Прекрасный в том плане, что округа как на ладоне. Красоты в виде том нет как нет. Всю картину портит гигантская клякса, ползущая вниз, подбираясь к периметру. Полчаса в лучшем случае — и Кракен нырнёт с корней в лес.

— Полетят только те, без кого никак, — обратился я к экипажу, выбравшемуся по моему приказу из гроболёта в полном составе. — То есть, я, Диего, Яков и Тола. Остальные ждут здесь. Если с нами… Если погибнем, Василий переправит всех в Хо.

— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками еврей. — Я тут гибнуть не собираюсь. Если риск столь велик, то ну его в пень. Нужно остальных ангелов собирать, армию там готовить и всё такое.

— Я не самоубийца, — попробовал я успокоить огневика. — Если увижу, что шансов нет, что опасность зашкаливает, бросим всё и, как ты сказал, будем встречать его с армией. Но попробовать мы обязаны. Хочешь, на свою совесть ещё пару погубленных аллоев повесить? И заодно сотни тысяч людских жизней?