Край остального ствола тоже мало походит на сруб, что остался бы после атаки бобра-великана. Линия среза достаточно ровная. Торчащие куски древесины отсутствуют. Дерево не подломилось под тяжестью и не треснуло от бокового усилия. Ровный гладенький срез, пестрящий по линии спила множественными пещерами-дырками. Наверное, это бывшие русла водоносных артерий. На пне ведь точно такие же.

В некотором отдалении от верхней части гигантского корневища замечаю раскинувшуюся на гребне холма деревеньку. Выглядит целой.

— Давай вон туда. Если есть кто живой, хочу поболтать с ними.

Диего подводит гроболёт ближе. Так и есть — посёлку повезло пережить пришествие Кракена. Суетящийся внизу народ тычет пальцами в спускающийся штурмовик. Ну вот. Разбегаются кто-куда.

— Вася, поймай мне кого-нибудь.

— Не губите, мэлы! У меня семья, дети!

Притащенный Чечей к приземлившемуся гроболёту — хорошо, что не трупом, а за руку — мужичок с окладистой рябой бородой, судя по побелевшей роже, решил, что настал его последний час.

— Успокойся. Ничего мы тебе не сделаем. Про Зверя расспросим и сразу отпустим.

Простак облегчённо выдохнул и тут же тоненько ойкнул, догадавшись, кто перед ним.

— Так вы ангелы божьи! Те, про коих слуги Создателя спрашивали! Явились спасители наши!

Мужик рухнул на колени и попытался облобызать моё колено.

— Вставай, дядя, — рывком поднял я его на ноги. — Нет времени. Видел, как эта тварь ствол пилила?

— Видел, видел. Все видели, — торопливо закивал головой тот. — Погубил наше Древо, проклятый! Конец нам теперь. Ой, конец!

— Не вздумай реветь, — погрозил я мужику, видя, что тот вот-вот пустит слезу. — Рассказывай. Подробно. Как у Зверя оно получилось? — кивнул я на нависавший над нами величественным плато пень. — Что делал? Как делал? До мелочей всё давай.

— Понял, понял, — снова заболтал головой простак. — Прожёг он ствол. Слюной своей ядовитой прожёг. Заполз наверх, растянулся по кругу, словно слизень какой, обнял Древо наше и жижу свою пустил богомерзкую. Она и прожгла ствол насквозь. Дыму было — ой-ой. А вонища… Мы вроде далече здесь, а дышать всё одно не моглось. Напустил он своей слюны под кору, а все соки аллоя в обратку и выпил. Погубил Древо, погубил корни наши… Конец нам. Конец, мэлы ангелы.

И, прикрыв глаза рукавом, мужик всё-таки разрыдался.

— Да не реви, дурень, — рыкнул я на него. — Радуйся, что живы остались. Силары ваши что? Чем били Зверя? Как били?

Эх, не туда прилетели. Надо было силаров каких поискать. От этого лаптя ноль пользы. И, словно подслушав мои стенания, мироздание сжалилось надо мной. Из воздуха в паре десятков метров от нас вынырнул человек. При оружии, в добротной одноцветной одежде, похожей на военную форму. Да и что значит похожей? Кем ещё может быть оказавшийся на корнях бронебой пятого ранга, как не военным? Вольной знати с ветвей сейчас не до древесных низов. Представляю, какой сейчас ужас творится на вставших на дыбы землях кланов.