А в том, что при контактах с Пауками кто-то должен понимать их, Стриж практически не сомневался. Был, конечно, небольшой шанс, что это один из клановых магов освоил эльфийский, но вряд ли. Даже спасённая ушастая могла связать несколько слов, значит, дело не в религиозном табу или неспособности осваивать новые языки.

— Я хочу поговорить! — громко объявил Лёха, внимательно отслеживая тех остроухих, что схватились за луки. — Натянете тетиву — будет плохо. Я нервный.

Напуганными эльфы не выглядели — скорее, удивлёнными и заинтересованными. При виде крылатой брони их глаза алчно засверкали.

— Поговорьить? — с акцентом, но вполне понятно спросил один из остроухих.

Внешне он не слишком отличался от остальных: то ли возглавил отряд недавно, после смерти мага, то ли не был тщеславен.

— Кто тьи и о чьём хочьешь поговорьить? — спросил он, жестом приказывая опустить луки.

Стриж перевёл дух. Начало положено.

— Меня с детства растили люди, и я ничего не знаю о своих предках, — выдал нехитрую легенду. — Я пришёл в эти земли, желая узнать о своём народе и прошлом.

Попахивало избитым шаблоном любого приключенческого фильма, но телевидения тут не было, так что для местных сюжет мог показаться свежим и правдоподобным.

— Кто даль тебье эту бьронью? — Вопрос столь же логичный, сколь и предсказуемый. — Как тьи заставиль её летьать?

— Нашёл в древних руинах, — честно признался Стриж, чуть поворачиваясь.

Попытка нескольких ушастых незаметно обойти его со спины пустотнику не понравилась, и он демонстративно расправил крылья, показывая, что готов взлететь, едва почувствовав опасность.

— Стьой! — примирительно поднял руки командир отряда и жестом велел своим бойцам не нервировать гостя. — Покажьи, гдье тьи нашёль бьронью, и мы расскажьем тебье всьё, что ты хочьешь. Отведьём в Поднебьесный, гдье тебья примут, как брьята.

— Поднебесный? — переспросил Лёха, уже догадываясь, о чём идёт речь.

Весьма подходящее название для города, спрятанного на горе.

— Дьа, — подтвердил эльф. — Поднебьесный — оськолок старьих времьён, горьодь нашьего нарьода. Тьвоего нарьода.

— И их город? — поинтересовался Стриж, указав в сторону пленников.

Переговорщик презрительно сплюнул на песок.

— Дьикари! Оньи хотьят разграбьить нашьи рощьи! Уничтожьить то наследьие, что мы сумьели сохраньить! Оньи заслужьивают смьерти!

Лёха окинул внимательно прислушивающихся пленников задумчивым взглядом.

— Так почему же вы их не убили? — прямо спросил он, гадая, что соврёт ушастый.

Но тот, к его удивлению, сказал правду:

— Оньи умрут, но нье сейчьяс. Мы продадьим их льюдям и получьим много польезного для своего нарьода. Тьи сам увьидишь, потьерянное дитья.