— За ущерб, — прокомментировал, подавая десять золотых монет ближайшему дедуле.

В лапу мозолистую принял, как завороженный. На зуб чёрный попробовал под мёртвую тишину.

— Золото, — охнул. — Как много, барин!

— А ну цыц, Потап, — фыркнул на него сосед и мне: — Чьих будешь, барин? Может, баньку вам растопить?

— Король Ярослав я, а это моя сестрица графиня Люта Огарёва, — представил нас. У дружинников челюсти чуть не отпали.

Магичка с заметной неловкостью, резко поклонилась, хлопая глазищами.

— Король! — Завизжала протяжно позади дружины какая–то бабка. — Счастье–то какое на голову! Не откажи поухаживать за славным героем земель наших! А вы чего встали, олухи⁉ Тащите телегу для короля и двух вороных кляч запрягайте, да самых лучших! В карете повезём.

— Не надо хлопот, мы сами пойдём, — отмахнулся, решив всё же принять приглашение.

Понимаю, что теряем практически целый день, но сами виноваты. В борьбе с пожаром устал, как каторжник, теперь и лететь никуда не хочется. Деревня стоит на перекрёстке дорог в три десятка домов. Баня у пруда пришлась, как нельзя кстати. Предусмотрительно разделённая на женскую и мужскую. Люту сразу взяли в оборот две сисястые девицы, потащив в сарай с бочкой отмывать. Я же сперва двинулся в водоём искупаться.

Часа три мылись, парились и балдели. А затем нас пригласили к столу, который прямо на полянке неподалёку от пруда поставили с лавками. Рядом ещё три таких же установили. Все от еды ломятся, четыре поросёнка целиком зажаренные красуются. Народ не рассаживается, нас ждёт целой толпой. Похоже, весь деревенский люд собрался. Все в красивых одеяниях, глаза горят, улыбки на лицах.

Рассчитывал всё же рвануть дальше в путь. Но как теперь откажешь?

Уселись во главе стола, как муж с женой. Сидим скромненько, я всем улыбаюсь, девок молодых рассматриваю. Нас чистеньких тоже разглядывают, не стесняясь.

Местный староста речь толкает, пара витязей подхватывает. Крестьяне — народ простой, три тоста — и пошли шутки с прибаутками. Детей набежала тьма, стоят в сторонке, как беспризорники и глаза таращат, рты раскрыв.

Магичка смотрит на всех диковатым взглядом. Будто впервые на её веку такое. Напряжённая вначале она быстро расслабляется и начинает улыбаться открыто. Вскоре её заливистый смех ложится бальзамом мне на душу. Не думал, что Люта может и так.

Расслабившись, люди начинают меня расспрашивать. А правда ли… а не брешут… Рассказываю о своём чудесном городе, о его благах и достопримечательностях. И ни слова о войне. Даже когда заводят речи, как супостат получил, я перевожу всё в шутку. А по поводу нового похода — отмахиваюсь, что это всего лишь учения.