Баба была на кухне, стояла боком к нему, и нарезала хлеб длинным ножом. Шнурр засмотрелся на её руки. Такие тонкие длинные пальчики. И она ему так приятно вчера лоб чесала! Ласково так, с уважением… Поднял глаза повыше и заметил, что рыжую косу смотала в корону. Цвет волос, конечно, хороший. Как старое золото. И кожа у бабы такая белая, прямо как у него. А еще на столе дымилась тушка вареной курицы. Дракон почувствовал, как расплывается в улыбке. Ну до чего хорошая баба!
Он протянул было руку к курице, но получил ложкой по пальцам и аж опешил от такой наглости. Да как она смеет?! Ощерился.
— Куда лапы тянешь? Или мой, — она кивнула в сторону раковины с краном.
Шнурр уважительно покосился на кран. Такое в его деревне не в каждом доме было. Водопровод! Дорогая штука. Вот в его доме не было. Но в городе, где у них были казармы, он ручки крутить научился. А потому довольно уверенно открыл кран и вымыл руки мылом, приятно пахнущим розами. Дорогое мыло. У этой бабы есть золото?
— А горячая вода есть? И мне нужна одежда, — сказал он, чувствуя, как неприятно сводит кожу на спине от грязи. Да и одеяло все время норовило сползти.
— Дрова наруби, я затоплю и нагрею бак. Будет горячая вода в купальне, — ответила баба.
— Я — дракон, — возмущенно засопел Шнурр. — Мне дрова рубить не положено. У тебя есть работники?
— Нет, — ответила баба с неприятной улыбкой. Очень непочтительной. Хоть и губы у нее красивые. Такие розовые и пухлые. А глаза — раскосые и бесстыжие, как у всех лис. Но синие, как летнее небо. А небо Шнурр любил. Даже засмотрелся.
— Холодной тогда мойся, раз не положено. Но ты воняешь, так что не затягивай, — прервала его мысли баба.
Она разрезала курицу пополам. Одну половину положила ему и добавила кусок хлеба.
— А вторую кому? — спросил Шнурр, быстро придвинув мясо к себе, и глазами пожирая оставшуюся часть.
— Мне, — ответила баба. — На обед и ужин. А ты иди в лес, раз шевелишься, и добудь себе мяса. У меня всего пять куриц и уже три козы.
Дракон, не обращая внимания на ее слова, молча набросился на курицу, заедая душистым хлебом. Что-то пока баба не прыгает от восторга… Может, не разглядела его стать? Может, одеяло мешает?
Он встал и будто невзначай скинул одеяло на пол. И развернулся в полбока. Его знакомые лисы говорили, что так он особенно хорош. Шнурр тряхнул головой, чтобы волосы рассыпались по плечам. Пусть баба видит, какая у него роскошная грива. Хоть и грязная. Баба медленно прошлась по нему глазами, сверху вниз. Но ничто не дрогнуло на её тонком лице. Потом она протянула ему тарелку со своей половиной курицы и дала еще хлеба.