Похлопала себя по коленям, и Шнурр тут же котом скользнул к ее ногам и положил спутанный ком влажных волос. Юбка сразу же стала мокрой.
— Ты бы хоть распутал чуть… Как вы в армии своей лохмы чешете, — проворчала она, пробирая пряди и пуская легкий импульс тепла. От волос стал подниматься легкий пар.
— Боевые товарищи на это есть, — фыркнул дракон. — Но бабы, конечно, лучше. Смотри, не сожги!
Она перебрала шелковистые пряди и взялась за гребень.
— А ты что вообще делать собираешься? — спросила она, распутывая колтуны. — Сегодня точно не умрешь. И завтра тоже.
— Я летать не могу, — сморщился дракон. — А мне бы к своим как-то пробраться. А как идти? Меня ваши черные атаковали, патруль. А вроде мир объявили. Так какого хрена они кинулись? Ты бы узнала, Марра, что вообще в мире творится. В твоей деревне газеты хоть есть? Только свежие, а не прошлогодние.
— Газеты есть… — задумчиво пробормотала Марра, пропуская белые волосы сквозь пальцы. Чистый шелк. Не бывает у людей таких гладких, плотных, тяжелых волос… Так бы и гладила его!
Встрепенулась и добавила:
— Даже, если газет нет — так земля слухами полнится. И ярмарка завтра, как раз съезжу, продам что-то из зелий и травяных сборов. Курицу тебе куплю.
— И пряник! — вдруг мурлыкнул дракон и потерся щекой о ее колено. И обнял ее ноги, прижавшись пусть и тощим, но сильным жилистым телом. И чуть пустил Свет, который тут же свернулся теплым комочком внизу её живота и плеснул энергией в кровь, заставив вспыхнуть щеки.
— Ты это… Не забывайся, дракон, — она попыталась отпихнуть его, но он вцепился мягко, но крепко.
— А что ты фыркаешь, ведьма? — он прищурил изумрудные глаза и взглянул снизу вверх. — Ты скажи, чего хочешь… Только не золота. Пока нету. Но могу оторвать кому-нибудь голову. Через пару недель любой псине оторву! Ты только скажи!
И так посмотрел своим сияющими глазами, будто насквозь прожег! Так и Валд не смотрел на неё, когда права заявлял! Такое желание плескалось в хищных раскосых глазах белого щенка, что аж холодок по спине прошел.
«Такой и сожрать может!» — мелькнула мысль, заставившая выронить гребень из дрожащих пальцев.
Она резко встала, оттолкнув его голову.
— Помни про слово, дракон! — и быстро-быстро стала плести болевые импульсы и ставить щиты. Очень уж быстро они восстанавливаются! Нельзя с ними слабину давать!
— Да, помню, не ссы, — прошипел Шнурр, нахмурив темно-серые брови. — Покажи, где мне спать. В сарай — не пойду. Я теперь твой гость, раз уж ел твой хлеб и колол твои дрова. Прояви гостеприимство, ведьма. А то Великий накажет.