Катрин поймала конец привязи левой рукой, правой набросила на него свою петлю и только тогда позволила себе посмотреть вверх.
Туча висела низко. Ее серое брюхо заслоняло половину проходной станции, и утренняя тень на пыльном дворе обещала прохладу. Катрин ее не чувствовала: пот стекал между лопаток, а веревка под пальцами была горячей, словно ее только что вынули из печи.
Она не тронула плотный грозовой узел над станционным столбом. Весь расчет держался на другом: наружный ходовой хвост оставили свободным, пока сопровождающий проверял дальнюю растяжку. Подхватить незамкнутый конец Катрин умела. Каждую осень так связывала края полотнищ над зерном, когда ветер норовил содрать их со склада.
Только над складом не висело столько неба.
— Положите привязь.
Мужчина стоял по другую сторону двора. До него было шагов двадцать, а до калитки за спиной Катрин всего три. Светлые волосы, широкие плечи, темная дорожная куртка. Очень спокойный голос для человека, у которого прямо на глазах крали дождь.
Она дернула свою веревку и шагнула за калитку.
— Вам стоило продать его нам.
— Я не продавец. Положите.
Вчера на станции ей уже сказали, что тучу купил дорожный караван. Сказали сочувственно: денег долины не хватило. Катрин запомнила сочувствие лучше цены: молодая женщина за стойкой отвела глаза, словно от этого к утру в накопителе должно было прибавиться воды.
Катрин повернула запястье, укладывая конец в привычный хозяйственный узел. В узле оставалась щель шириной с ноготь. Она выдохнула в нее короткое слово, затянула и почувствовала, как собственная веревка стала продолжением чужой тяги.
Над двором сдвинулась тень.
Мужчина бросился к столбу. Он успел снять с него пустое кольцо, оглянулся на Катрин и сказал уже совсем не спокойно:
— Не к дому!
Она побежала к дому.
Верхняя тропа огибала станционную ограду и шла к ее двору. Ночью Катрин протянула вдоль нее свою веревку. Другой конец был обернут вокруг толстого дворового бруса, такого крепкого, что шесть лет держал тяжелую кровлю над кладовой и навесом. Она рассчитывала дотащить ходовой хвост туда, закрепить и заставить сопровождающего разговаривать. Из двора туча была бы видна всей долине. Не бумажная покупка где-то за перевалом, а настоящая вода над сухими грядками.
Веревка пошла вперед быстрее нее.
Катрин едва успела разжать ладонь. В воздухе хлопнуло, по голой спине горы пробежала тень, и мужчина исчез за широким распахнувшимся крылом. Дракон был темно-серым, с медным отливом на шее. Он взлетел тяжело, ударив воздух с такой силой, что Катрин шарахнулась от столба пыли.