— Вот уж кто сейчас устроил ветер, — выдохнула она, кашляя.
Ее не услышали. Дракон обогнал тучу, зацепил передней лапой верхнюю направляющую и развернул крыло поперек склона. Серое брюхо медленно перестало наползать на двор. Зато домашняя веревка натянулась до звона.
Катрин услышала скрип собственного дома.
Не скрип старой половицы у порога, которую все собиралась прибить. Скрипнуло сразу все: брус, край кровли, стропила. Дворовая стойка накренилась, потянув за собой навес, и Катрин поняла, что приняла тяжесть крыши за доказательство прочности. Крыша-то годами давила вниз. Небо тянуло вбок.
— Назад! — рявкнули сверху.
Она отступила. Толстый брус треснул вдоль, будто его раскололи невидимым клином. Навес ударился о землю. Часть кровли над кладовой съехала следом, швырнув в воздух сухую глину. Из-под обломков высыпалось зерно.
Катрин еще секунду смотрела, как светлые зерна смешиваются с коричневой крошкой. Три ее мешка. Частный запас, купленный весной, чтобы не брать лишнюю мерку из общинных мешков, когда после жатвы цены поднимутся. Один мешок торчал из завала целым боком, но по шву уже расползалась широкая дыра.
Потом свободный конец от сломанного бруса ударил ее по щиколотке, и она очнулась.
— Камень! — крикнул дракон.
У края двора выступала серая плита со старым железным кольцом. Катрин когда-то сушила на нем половики. Она подхватила веревку за петлю, не пытаясь стиснуть голую тягу, и побежала к плите. Дракон держал верхнюю направляющую; пока держал, ее конец подавался. Но ветер дул со стороны перевала, и длинное серое тело в небе заметно сносило.
Кольцо почти утонуло в жесткой траве. Катрин упала на колени, выдрала пучок стеблей и просунула веревку. Пальцы вдруг стали неуклюжими. Тот узел, который завязывала с закрытыми глазами, никак не укладывался.
— Не затягивайте вокруг себя!
— Я еще не настолько разочарована в жизни!
Злость помогла. Катрин провернула конец, прижала его ногтем и затянула плетение. Камень дрогнул под коленом, но остался на месте. Верхняя ветвь привязи легла ровнее. Дракон сделал круг, спустился на свободную часть двора и снова стал человеком. Одежда вернулась вместе с ним, только распахнутая куртка села на плечи криво.
Несколько мгновений он стоял, упершись руками в бедра. Катрин тоже не поднималась. В ее ладони застрял жесткий обломок стебля, и вынимать его сейчас казалось невыносимо сложным занятием.
— Вы знали, что это купленная вода? — спросил мужчина.
— Знала.
Он выпрямился. Раздражение ей было понятно; непонятно, зачем он оказался таким красивым с этой сердитой складкой между бровями. Сейчас она предпочла бы кого-нибудь мелкого и визгливого. С ним легче было бы не чувствовать себя дурой.