— Управляющий снял мерку, — кивнул Кайден. — К вечеру сделают. Если нужны еще ящики — скажи, плотники вырежут, без лишних разговоров.
Она посмотрела на его руки — сухие, в мелких царапинах от канатов, и подумала: он никогда не спрашивает, справляется ли она. Он просто подстраивает все вокруг так, чтобы она могла работать в своем ритме. И это было важнее любых слов.
После обеда пришел инспектор Гильдии. Мужчина в аккуратном сером плаще, с тяжелой папкой под мышкой и цепкими глазами, которые уже на пороге оценили каждую щель в стенах. Он не стал размениваться на приветствия — разложил на столе образцы первых партий, сверил вес с записями, провел пальцем по краю сушильной рамы, проверяя, нет ли заусенцев.
— Качество выше прошлогоднего, — сказал он и сделал паузу, достаточно длинную, чтобы его следующие слова прозвучали весомее. — Но Гильдия требует ввести аудит. Своего человека, который будет проверять партии перед отгрузкой. И фиксированную комиссию за хранение на наших складах. Стандартные условия, госпожа. Ничего личного.
Лиссандра не стала спорить. Она молча развернула реестр, показала колонки с датами сушки, влажностью, температурой в помещении, отметками о партии и назначении. Рядом положила копию договора с Бароном Речной Заставы — короткую, ясную: прямые поставки, независимая проверка по общим нормам, оплата при приемке, без скрытых комиссий.
— Аудит Гильдии, — сказала она, глядя инспектору в глаза, — это не проверка. Это контроль. Вы хотите своего человека, который будет проверять каждую партию? И брать за это плату? Нет. Наши записи открыты. Присылайте проверяющего, но он будет работать по нашим правилам. А за хранение вы платите отдельно, либо забираете товар сразу. Иначе поставки пойдут через южный тракт. Барон ждет только моего слова.
Инспектор молчал, перечитывая строки. Он умел считать и знал, что альтернативный маршрут не угрожает Гильдии, но лишает ее монополии. Наконец он кивнул — без улыбки, но с тем уважением, которое один делец оказывает другому.
— Условия принимаются. Наблюдатель будет работать по общим нормам. Комиссию отменяем. Старейшины получат отчет.
Он ушел так же тихо, как и появился, оставив после себя только запах воска и деловой сдержанности.
Лиссандра выдохнула, провела рукой по краю стола. Пальцы были чистыми, голос не дрожал. Она не чувствовала себя победительницей. Она просто сделала свою работу, и эта работа держалась сама.
К вечеру скриптория опустела: девушки ушли, унося списки и корзины, шепчась о новых рецептах, о засушенной крапиве, о том, что завтра нужно набрать свежей мяты. Лиссандра задвинула задвижку — не заперла на ключ, а так, чтобы дверь не хлопала. В коридоре уже синели сумерки, пахло сырой землей и далеким дымом от кузни.