Нижний город Ауриэля оказался небольшим поселением у подножия скалы: десяток домов, кузница, лавка торговца, мельница. Воздух пах хлебом, навозом и дымом — грубо, по-домашнему.
Лиссандра смотрела по сторонам, жадно ловя каждую деталь: куры в пыли, дети, гоняющие тряпичный мяч, женщины, переругивающиеся у колодца. Ей казалось, что она попала в другой мир.
— Госпожа, — обратилась к ней пожилая женщина в засаленном фартуке, — вы та самая, что травы растит? Марта хвалила. У меня внук кашляет по ночам, не поможет?
Лиссандра на секунду растерялась. К ней обращались не как к «сосуду» или «пленнице», а как к знахарке. Просто. По-человечески.
— Приходите завтра в академию, — сказала она. — Я посмотрю. С собой принесите… принесите что-нибудь из одежды внука, я понюхаю, чем он дышит.
Женщина расплылась в улыбке. Кто-то из детей подбежал к Лиссандре, сунул в руку яблоко и убежал. Она посмотрела на яблоко — твердое, кислое на вид, но такое настоящее.
— Госпожа, вы плачете? — робко спросил Клим.
— Нет, — ответила Лиссандра, вытирая глаза рукавом. — Пыль попала.
Она шла обратно в замок с яблоком в руке и странным, давно забытым чувством в груди. Ее здесь не боялись. Не презирали. Просто принимали как свою.
* * *
Вечером, когда в окнах академии зажглись свечи и двор опустел, Лиссандра сидела в своей комнате за столом, переписывая реестр Марты. Чернила пахли железом и дымом, перо скрипело по пергаменту, но пальцы не дрожали — она привыкла к этой работе за один день, будто делала ее всю жизнь.
В дверь постучали — негромко, почти робко.
— Войдите, — сказала она, не отрываясь от записей.
Кайден вошел, закрыл дверь и сел на стул у стены, оставив между ними достаточно пространства. В руках он держал две кружки с горячим отваром — пахло мятой и медом.
— Пей, — сказал он, ставя одну кружку перед ней. — Ты почти не пила сегодня.
Она взяла кружку, согревая ладони о теплую глину.
— Спасибо.
— Не за что.
Они сидели молча, слушая, как ветер гудит за окнами и потрескивают поленья в камине. Никто не нарушал тишину — она была плотной, но не враждебной.
Наконец Кайден спросил:
— Как ты?
— Работаю, — ответила Лиссандра. — Реестр почти готов.
— Я не про работу.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Нет, она не была в порядке. Внутри все еще жил холод, который не хотел отпускать. По ночам снились тени, какие-то страшные люди. Она — вся истерзанная, раненая с вывосанной из нее жизнью, все еще в цепях и в отчаянии. Иногда она просыпалась в слезах и не могла вспомнить, что приснилось.
— Лучше, чем вчера, — сказала она наконец. — И лучше, чем позавчера. Этого пока достаточно.