Святополковна, - не волнуйтесь, Геннадий Петрович! Дело ни в реальностях, а в самой вазе – с разных ракурсов она выглядит то фиолетовой, то малиновой, то синей. Она почти ваша ровесница - напечатана около двух ста лет назад на 3Д-принтере… - …древнем, как уши мамонта! – иронически подхватил здоровяк, наливая себе из большой бутылки коньяка очередную рюмку, выглядящую напёрстком в его огромной руке. После чего выплеснул содержимое «напёрстка» себе в горло, при этом ничуть не поморщившись. - В вашем времени эту вазу уже вполне можно купить, причём – за вполне скромные деньги, - закончила бывшая директор, - так что с нашим временем пока всё, более или менее, в порядке. Но это лишь пока… - Спасибо, вы меня успокоили, - тем не менее, с явным облегчением отозвался Геннадий. - Эса, - вдруг очень серьёзно обратился к Эвелисе Святополковне Фёдор, - я говорил с Грикитой. - Когда? - Когда вы с Геной курили и обсуждали квайды. - Хорошо, и что сказал Грикита? - Как мы и предполагали – Макситрий хочет полностью переделать твой кабинет! Просто рвёт и мечет: «Чтобы даже духу Эвелисы тут не осталось, чтобы ни один сантиметр не напоминал о ней!». И ещё - с завтрашнего дня этот гад уходит в отпуск… Эвелиса Святополковна прищурилась и отхлебнула из изящной фарфоровой кружки свой чай: - Всё ещё лучше, чем мы предполагали! Идём по плану, - ответила она и поставила свою изящную кружку на стол, - я сейчас же позвоню Баразову. Бывшая директор встала из-за стола и отошла к уже потемневшему окну столовой. Без всяких видимых приборов или гаджетов (как и наладчик Фёдор несколькими часами раньше), она выжидающее помолчала, а затем негромко заговорила с невидимым собеседником. - У нас обоих стоят чипы, - шёпотом пояснил Фёдор Богданович недоумевающему Геннадию, - с их помощью мы можем совершать звонки безо всяких внешних приборов, просто думая об абоненте в своей голове. - Ничего себе… И что, прямо у всех есть чипы? В смысле, у всего общества, у всей страны? - Нет. Примерно у половины. В этом вопросе наше общество раскололось на новаторов и консерваторов. Последних ещё зовут отказниками, потому что операция предлагается с восемнадцати лет за очень небольшие деньги, а для малоимущих и пенсионеров так и вообще бесплатно. Но это дело абсолютно добровольное, и отказаться легко – просто пишешь заявление, и готово. И многие отказываются, в основном из-за страха тотального контроля, вреда здоровью или принципиально не хотят ложиться на операцию, по религиозным или иным убеждениям… - И как тогда