– кодовое. Когда Андрей Романович обнаружил, что после изменения событий в прошлом вибрация этого времени изменилась, то предположил, что если выпустить в изменённое прошлое молекулярную пыль с параметрами вибрации изначальной версии этого времени, до внесённых изменений, то эта, старая вибрация как бы «заразит» время и вернёт его, так сказать, к «заводским настройкам»… Сотрёт и обнулит все внесённые изменения. Конечно, эту теорию решено было не проверять на практике, как потенциально опасную. Ведь, по сути, это (столкновение двух разных вариантов одного времени) – неконтролируемый временной парадокс с непредсказуемыми последствиями! Их ты, собственно, и наблюдал у себя в двадцать первом веке… Так вот мы старались никому не говорить о «заводских настройках», но Лирика как-то узнала и, естественно, доложила Макситрию. А тот уже давно лил начальству в уши «неэффективности работы» Эвелисы, которая, как человек с высокими моральными качествами, выбрала путь мягкий и безопасный – разговаривать с людьми, убеждать их… Ну, и естественно, этот гад просто не мог упустить такой шанс продемонстрировать генеральному свою эффективность! В общем, обезьяна нашла гранату… - Он это сделал, да? – после небольшой паузы поднял на наладчика глаза Геннадий, - Макситрий выпустил пыль, заряженную вибрацией изначальной версии моего времени, и откатил мою реальность к «заводским настройкам»? - Именно так, молодой человек… Безответственно и бездумно подвергнув опасности всё время и пространство, - слабо прохрипел со своего изящного кресла Андрей Романович, - молодые люди… как вы считаете, на сегодня информации достаточно? Не хочу никого обидеть, но что-то мне уже совсем не хорошо. Боюсь, что не смогу сегодня более быть вам полезен… - Андрей Романович, мне совестно и дальше вас мучать! - горячо выпалил Геннадий, обрадованный возможностью наконец избавиться от чувства неловкости, - только, если можно, ещё один, самый последний, вопрос… Просто он очень важен для меня! Жива ли моя невеста Катерина, где она сейчас может находиться и как её вернуть? — Это… можно. Сложно… но можно. И – жива! Определённо, жива… – под конец этого вымученного монолога профессор совсем стих, устало закрыл глаза и слабо закашлялся. Все трое попрощались со стариком до следующего вечера, после чего стеклянная кабинка погасла, и кресло вместе с профессором исчезло. *** После окончания сеанса связи никто никуда не встал, все трое остались сидеть в задумчивости. Наконец Геннадий ожил: - А каким образом стало понятно,