Ржавый был среди недовольных — он не видел смысла переводить на ослабленных и умирающих припасы, которыми предпочёл бы набить своё собственное брюхо.

* ⠀* ⠀*

— Если мне не изменяет память, ты сам валялся полудохлый прошлой весной, чуть не копыта отбросил, — сказал Резчик, продолжая строгать. Он умел вырезать причудливые поделки из обычных деревяшек.

Ржавый схватился за оружие, но Дрозд перехватил его руку. Резчик не просто мастерски умел видеть контуры будущих фигурок в кусках дерева, у него отлично получалось вытащить наружу все то дерьмо, которое таится в людях до поры до времени.

— Господа, приберегите клинки для наших врагов, — рявкнул Ильмо.

Уж чего-чего, а врагов у нас было полно, включая нескольких Взятых.

Одноглазый погрузился в транс, не иначе как почуял что-то странное.

Я переглянулся с Робином. Мальчишка был излюбленной жертвой наездов Ржавого… и его единственным другом, если это можно так назвать. Некоторые взаимоотношения подчиняются только своей внутренней неочевидной логике.

Видок у Дрозда при этом был кислый. Он знал, что в Отряде уже делают ставки на то, сколько ещё проживёт Ржавый со своим мерзким характером.

Ржавый стряхнул руку Дрозда.

Резчик поднялся с обломка гранита, на котором сидел.

— Не будь ты таким говнюком, ты бы вспомнил, каково это — вот так загибаться.

— Хватит! Заткнулись оба! — вмешался Ильмо.

Резчик огляделся.

— Впервые слышу такой жирный намек в твоем исполнении, — он ткнул пальцем в нескольких ворон, кружившихся над дальней стороной разлома.

— Это иллюзия, — вдруг выпалил Одноглазый.

Ильмо взорвался:

— В каком месте?

Он был взвинчен до предела. Если мы в ближайшее время не придумаем выход из ситуации, следующее собрание Отряда произойдет на дне кое-как вырытой могильной ямы — одной на всех. Все пути к бегству перекрывал Разлом. Если только…

Ильмо был уверен, что именно он должен найти решение.

Бегство влетит нам в копеечку. Придется взять только личное оружие и то, что можно нести или одеть на себя. Мы или пойдем налегке, или погибнем.

Шепот, Взятая, которая руководила погоней, наслаждалась этой игрой в кошки-мышки. Отряд годами морочил ей голову, но сейчас она крепко держала нас за яйца.

И именно сейчас Одноглазый, всегда страдавший необоснованной дурацкой манией величия, решил выебнуться.

Ильмо угрожающе навис над ним, так, как это может сделать только прирожденный сержант.

— Говори, недомерок. Прямым текстом говори, потому что ваша колдовская заумь уже вконец достала.

Ржавый его взбесил, и сейчас Ильмо искал, на ком бы сорвать злость, однако, делать козла отпущения из волшебника — верный путь нажить неприятности.