— Но… но «Периметр» активен! Система перешла в режим ожидания!

«Периметр». Легендарная «Мертвая рука». Если она активирована… Значит, всё по-настоящему. Олег сглотнул ком в горле. Он никогда не думал, что эта абстрактная, почти мифическая система когда-то заработает для них.

И вдруг в голове у него всплыл обрывок вчерашних новостей, которые он смотрел с Соней, пока та мыла посуду. Что-то про учения НАТО «Steadfast Defender». Про инцидент с российским Су-34, который, по версии альянса, «угрожал» их самолету ДРЛО. Тогда это показалось очередной порцией информационного шума, фоном к быту. Теперь этот «инцидент» обретал зловещие, апокалиптические очертания. Возможно, это была первая костяшка домино, которая толкнула следующую. Кибератака на системы связи… Неожиданная активность спутников SBIRS… Переброска стратегических бомбардировщиков…

— Прошло шесть минут с момента потери связи с ЦНО, — разрезал голос Кабанова размышления.

Полковник напряжённо смотрел на часы. Лицо его было иссечено глубокими морщинами.

— Плетнёв, Зуев, готовьте пусковые комплексы к авторизации.

В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением техники. Все понимали, что это значит. Протокол «Периметра» был четким. Если связь с Верховным Главнокомандующим прервана более чем на шесть минут, команда на ответный удар передается нижестоящим командным пунктам.

— Есть, — отозвался Плетнёв. И голос дрогнул лишь на секунду. — Получаю авторизационные пакеты.

Оба офицера, и Плетнёв, и Зуев, достали из сейфов у своих пультов маленькие металлические ключи-токены и бумажные листы с распечатанными минутами назад одноразовыми кодами. Их движения были выверенными, но Олег видел, как мелко дрожат пальцы Зуева, когда он вставлял ключ в считыватель.

— Провожу идентификацию, — сквозь стиснутые зубы произнес Плетнёв, вводя длинную цифровую последовательность с бумаги.

На главном экране системы «Казбек» загорелась новая, роковая надпись: «ГОТОВНОСТЬ К ПУСКУ, ДА».

Вязников смотрел на эту надпись, и ему казалось, что он сейчас задохнется. Воздух, который он так тщательно фильтровал и регенерировал, вдруг стал густым и тяжелым. Он был частью механизма. Винтиком в машине возмездия. И этот винтик только что выполнил свою функцию, запечатав их всех в этой подземной гробнице, отрезав от мира, который, возможно, уже перестал существовать.

— ЦБУ-семь, — прозвучал голос полковника Кабанова с металлической чёткостью, без тени сомнения.

Он больше не был просто начальником смены. Теперь он являлся орудием возмездия, как бы это пафосна не звучало.